-- Что же с тобой будет?
-- Да что! Повесят или, вернее, изрубят, потому что живым я не сдамся холопам, которые придут за мной.
Марианна опустила голову на грудь, и казалось, раздумывала.
-- Пойдем, -- сказала, она, -- я еще могу спасти тебя.
-- Ты? -- удивился он... -- После всего, что я...
-- Увы! -- прошептала девушка, заливаясь слезами. -- Если бы ты во сто раз более терзал меня, я все-таки любила бы тебя. Ты никогда не умел понять, Иеклейн, как я любила тебя. Измучив мое сердце, если бы ты разбил его на тысячу кусков, то каждый кусок жил бы одной мыслью -- любить тебя, одним желанием -- служить тебе.
-- Умоляю тебя, Марианна, не говори со мной так. Твоя доброта хуже терзает меня, чем самые жестокие упреки.
-- Иди скорее. Уйдем, пока графиня не вернулась.
-- Нет, Марианна, нет: после всего, что я сделал с тобой, с моей стороны было бы подлостью принять...
-- Разве я не твоей жизнью живу? -- прервала она. -- Останемся, если хочешь, но знай, что твой смертельный приговор убьет нас обоих.