-- Я узнала ваш голос, батюшка, -- сказала она тюремщику. -- Графиня желает говорить с вами.
Избегая глядеть на сенешаля, который делал ему знак не слушаться, Бертольд быстро проскользнул в комнату.
Граф Мансбург велел служанке доложить о себе и вошел вслед за тюремщиком.
Графиня позвала Бертольда, чтобы приказать ему обращаться с пленниками как можно снисходительнее и, узнав от него, что Флориан находится в числе их, была глубоко возмущена: ее глаза сверкали.
-- Что я узнала, граф, -- вскричала Маргарита, едва сдерживая негодование. -- Сын моей благородной покровительницы, друг моего детства Флориан Гейерсберг находится пленником в моем замке, и вы меня не уведомили об этом? Вы забываете, что здесь моя власть, или, может быть думаете, что мои несчастья дают вам право не уважать дочь Максимилиана?
-- Ах, графиня, как могут приходить вам в голову подобные мысли? -- лицемерно вскричал Мансбург. -- Подобно вам я только что узнал о плене Гейерсберга. Первой моей заботой было послать за ним оруженосца, чтобы привести его к вам, чтобы вы сами решили его участь. Я прибежал сообщить вам эту новость...
Это было сказано так искренно и казалось так правдоподобно, что гнев Маргариты рассеялся и уступил место раскаянию в том, что она так дурно подумала о бедном сенешале.
Пока Бертольд, щедро награжденный, возвращался на свое место с приказанием поскорее привести Флориана, Мансбург объяснял графине план обмена Флориана на графа Гельфенштейна.
-- О! Сам Бог внушил вам эту мысль! -- вскричала радостно графиня... -- Таким образом мы разом спасем и моего мужа, и сына моей благодетельницы... Но, -- продолжала она с внезапным беспокойством, -- он в плену у Сары, и она...
-- Граф Гельфенштейн уже не у Сары; ландскнехты Флориана похитили его у Черной Колдуньи.