Слабость Гельфенштейна имела свою хорошую сторону -- она принудила его остаться с женой. Людвиг приходил в отчаяние от своего бессилия.
-- О! -- вскричал он, -- как ужасно подумать, что в эту минуту, может быть, убивают храбрых дворян, моих друзей, моих братьев по оружию, и я не могу ни защитить их, ни умереть с ними.
-- Флориан обещал спасти их, -- возразила Маргарита, стараясь успокоить его.
-- Лишь бы он сам не сделался жертвой своей великодушной преданности! А ты, моя возлюбленная, если бы Флориан не возвратился, если бы... О! Сердце мое содрогается, когда подумаю, каким ужасным опасностям ты подвергаешься.
-- Ах! Что за дело до опасностей теперь, когда ты со мной, подле меня... Сейчас... когда я была одна... все меня пугало... Теперь, когда мы вместе, когда моя рука сжимает твою... мне кажется, я ничего не боюсь.
-- О, мой ангел, простишь ли ты меня, что я своей любовью встревожил твое существование, такое покойное и счастливое?
-- Тебя простить, Людвиг! Тебе, твоей любви я обязана самыми лучшими минутами жизни! Опасность, которую я делю с тобой, я предпочитаю самой блестящей участи с другим. Если бы ты знал, сколько силы и храбрости является у женщины, когда она чувствует себя любимой.
-- О! Как я люблю тебя! -- прошептал он, любуясь молодой женщиной, лицо которой горело благородным воодушевлением.
Граф беспокойно прислушивался к шуму шагов, раздававшихся в коридоре. Одни бежали от неприятеля, другие отстаивали каждый шаг. Маргарита поспешила собрать свои драгоценности и кое-что из самых необходимых вещей, чтобы бежать с мужем.
-- Неприятель овладел замком, -- вскричал Гельфенштейн. -- Он не встречает уже сопротивления: все погибло!