Однажды вечером, возвращаясь от бедной женщины, жившей неподалеку от парка, молодые девушки увидели человека, лежащего поперек дороги, в луже крови.
Первым движением их было бежать, но сострадание одержало верх над страхом. Они приблизились к незнакомцу. Встав около него на колени, Маргарита положила руку на сердце раненого.
-- Ну что? -- спросила Марианна, через несколько минут молчания.
-- Мне кажется, что сердце еще бьется, -- отвечала Маргарита, -- но биение его так слабо, что боюсь ошибиться.
Она положила голову раненого к себе на колени, а Марианна стала вытирать кровь, покрывающую лицо незнакомца.
-- Святая дева! -- прошептала Марианна. -- Никак он сделал движение?
-- Да, сердце его бьется, -- вскричала в то же время Маргарита. -- Слава Богу, он еще дышит! Возьми мой платок, Марианна, иди и помочи его в ручейке малого фонтана.
Племянница трактирщика побежала исполнить приказание, Маргарита осталась одна возле раненого.
Это был молодой человек лет двадцати пяти. Судя по его костюму и оружию, следовало полагать, что он принадлежал к немецкому дворянству. Смертельная бледность, покрывавшая его лицо, выказывала еще разительнее все достоинство его лица, которое, действительно, было редкой красоты. Эта красота поражала тем сильнее, что тип этот редко можно встретить между германцами.
Густые черные волосы, тонкие и шелковистые, как у женщины, брови такого же цвета, изящно правильные, тонкие усы, античный нос, прекрасно очерченный рот и большие черные бархатные глаза -- таков был портрет незнакомца.