-- Нет, -- сказал он упрямо. -- Если вы не можете отыскать мою племянницу, не печатая ее имени в газетах, я буду ждать возвращения ее отца, и ручаюсь вам, что он не замедлит найти ее.
Простодушный Джемс имел самое высокое мнение о брате своем Ричарде. Все возможное для смертного человека было, по его мнению, возможно и для Рика.
Первым делом Ричарда Редмайна было напечатать в "Тimes", в двух других лондонских ежедневных газетах и в двух еженедельных кентских изданиях следующее объявление:
"Грация. Отец твой дома. Возвратись или напиши. Любовь и прощение".
Объявление появлялось день за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем. Читатели сначала соображали, что оно значит, потом привыкли к нему, наконец начали считать его такою же необходимою частью своей газеты, как имя и адрес издателя в конце последнего столбца. А пока они соображали, удивлялись и привыкали, Ричард Редмайн ходил по лондонским улицам в долгие летние дни и до глубокой осени отыскивал свою дочь и ее соблазнителя.
Он даже не знал имени человека, которого искал. Мистрис Джемс никогда иначе не называла своего жильца, как мистер Вальгри и выдала его за мистера Вальгри брату своего мужа. Когда он попросил ее написать его имя, она сделала несколько попыток, но каждый раз путалась в лабиринтах согласных. Такого же труда стоило бы ей написать заглавие прозаических творений Джона Мильтона.
-- Почем мне знать, как пишется его имя! -- воскликнула она наконец, видя что из всех ее комбинаций ничего не выходит. -- Я не видала, как оно пишется и никогда не была сильна в правописании. А могу вести какие угодно счеты и не ошибиться ни на копейку, но сложить имя, которое я не видала написанным, было для меня всегда китайскою грамотой. Я знала, что его зовут Вальгари, и с меня этого было довольно.
И Ричард Редмайн искал человека по имени Вальгри, искал безуспешно, но с непоколебимым упорством и с надеждой на успех, хотя руководствовался только поверхностным словесным описанием его наружности. Между тем даже мистер Вальгрев исчез с лица земли, насколько имя есть представитель человека, уступив место Г. В. Гаркросу, в Мастодонт Кресчинте, Гросвенор-Плес, известному за человека, женившегося на дочери старого Валлори. Его профессиональная репутация не была еще так значительна, чтобы затмить богатство его жены.
Не будем останавливаться на этой тяжелой эпохе в жизни Редмайна. Этот энергичный человек, вернувшийся из своего двухлетнего добровольного изгнания, гордый и торжествующий, был еще не разбит, но в его темных волосах показалась седина, вокруг блестящих серых глаз образовались глубокие морщины, на лице появился отпечаток утомления. Он долго надеялся вопреки безнадежной действительности, но наконец и его надежда стала истощаться.
Он не удовольствовался своим объявлением в лондонских и кентских газетах, но напечатал его в "Galignani" и в нескольких других заграничных изданиях, и напечатал таким крупным шрифтом, что трудно было предположить, что его можно не заметить, а способна ли была Грация, заметив его, не внять просьбе отца?