-- О "вторниках" или "четвергах", -- сказал мистер Вальгрев, поморщившись опять. -- Неужели это вам нравится, Августа? Быть обязанным сидеть дома в известный вечер, зажигать бесконечное число свечей и встречать толпы гостей, входящих как бы исполняя общественную обязанность и не надеясь что их накормят -- неужели вы думаете, Августа, что игра стоит свеч? Не слишком ли это скучная забава?

-- Не знаю, почему вы думаете, что мои гости будут приходить как по обязанности, -- сказала мисс Валлори оскорбленным тоном. -- Я надеюсь, что они будут приходить добровольно.

-- О, конечно, настолько добровольно, насколько это возможно, но все же, по моему мнению, это скучная затея. Ломай целую неделю голову, придумывай где бы достать что-нибудь новенькое, какого-нибудь пианиста, например, который превзошел своими фокусами всех других пианистов, или литератора, только что напечатавшего книгу, имевшую успех, или астронома, открывшего новую планету, или адвоката, первенствовавшего в последнем сенсационном деле, чтобы гостям было на кого посмотреть. Не шутя, Августа, неужели вам нельзя будет отделываться двумя или тремя обедами и балом в течение сезона?

-- Я не понимаю, что вы хотите сказать своим "отделыванием", Губерт. Я всегда рада видеть моих друзей и надеюсь, что они рады видеть меня.

Мистер Вальгрев пожал плечами с видом учтивого равнодушия, что он всегда делал, когда хотел положить конец спору с своею невестой.

Дом был нанят в Мастодон-Кресченте, по контракту на семь лет, дом небольшой в сравнении с другими домами этой части города. В верхних этажах было только девять спален, три ванны и несколько узких коридорчиков, называвшихся уборными. В нижнем этаже была, по обыкновению, столовая, а рядом с ней мрачный склеп, предназначившийся быть библиотекой и кабинетом хозяина. Бельэтаж был занят гостиными, мало чем отличавшимися от гостиных Акрополие-Сквера. По крайней мере Губерт Вальгрев не заметил никакой разницы, когда приехал с своею будущею женой посмотреть, что сделал молодой меблировщик с домом, в котором ему предстояло прожить семь следующих лет. Если бы этот дом был нанят на неделю, он не мог бы смотреть на него равнодушнее, чем смотрит теперь.

-- Довольны ли вы, Губерт? -- спросила мисс Валлори, высказав свое мнение о ковре и изгнав стул или два.

-- Если вы довольны, Августа, то и я доволен. Все такие гостиные похожи как две капли воды одна на другую. В летнем доме сэра Даниэля Дунди в Ричмонде нет вовсе гостиной. Ее место занимает большая библиотека с итальянским окном, выходящим на Темзу, и если бы я убирал дом по своему вкусу, я не сделал бы гостиной. Самую большую комнату в доме я сделал бы библиотекой, но если бы судьба обрекла меня иметь много знакомых, я стал бы принимать их в цветочной комнате.

-- Надеюсь, что в этом доме вы будете в состоянии удовлетворить свои вкусы, -- сказала Августа. -- И мне хотелось бы, чтобы вы говорили о нем не таким равнодушным тоном, как будто это чужой дом.

-- Лондонский дом не имеет индивидуальности; по крайней мере новый лондонский дом, -- возразил мистер Вальгрев. -- Что бы мы у себя ни сделали, я готов поручиться, что мы найдем то же самое у соседа. Мне кажется, что я мог бы войти в любую столовую на этой улице, сесть и считать себя дома, пока не вошел бы незнакомый лакей.