-- Несколько капель дождя не повредят мне, мистрис Буш, но я пойду домой, если хотите. На такую грозу стоит посмотреть, но что-то будет с полями Девиса? Хорошо еще, что хмель не высок.
Девис был фермер, арендовавший Брайервудскую землю, и Редмайн, интересы которого были долго сосредоточены на тех же полях и лугах, сочувствовал ему.
Он вернулся домой, чтоб успокоить мистрис Буш, но не позволил запереть дверь, выходившую в сад, и сидел один, пока не кончилась гроза и солнце просияло на мокрые деревья и побитые цветы и птицы зачирикали в тихом утреннем воздухе, как в увертюре к Вильгельму Теллю. Он обошел сад, глядя на измятые кусты жасмина, роз, гвоздики и лаванды, и наконец ушел наверх в свою комнату.
Было уже поздно, когда он сел за свой одинокий завтрак, и по лицу мистрис Буш видно было, что она имеет сообщить нечто очень важное.
-- Какое несчастье, мистер Редмайн! -- сказала она.
-- Я была уверена, что буря наделает бед, так и случилось. У мистера Девиса молния убила прекрасного теленка, а на Мартинмасском лугу сломан старый бук.
-- Старый бук! -- воскликнул Редмайн. -- Дерево, которое так любила моя мать и потом Грация. Как жаль!
Мистрис Буш покачала головой и вздохнула с сокрушением. Он почти никогда не говорил при ней о своей дочери, хотя она сочувствовала ему от всей души.
-- Да, мистер Редмайн, она ужасно любила Мартинмасское поле и это старое дерево. Когда вы были в чужих краях, она иногда брала книгу или какое-нибудь вышиванье и говорила мне: "Сад надоел мне, мистрис Буш. Я пойду посидеть на Мартинмасское поле". -- "Идите, мисс Грация, говорила я, вам нужен свежий воздух". Она была ужасно бледна, бедная, в последнюю осень. А во время уборки хмеля она садилась под старый бук и разговаривала с детьми, и как бы ни были они грязны и оборваны, она была всегда ласкова с ними.
-- Жаль мне старого бука, -- сказал Редмайн в раздумья.