-- Я не могла помешать ему идти рядом со мной, тетушка, и говорить со мной. Я не могла обойтись с мим грубо когда он был так почтителен со мной, словно я женщина его круга.
-- Не знаю, понравилось ли бы вашему отцу, что вы разговариваете с незнакомыми мужчинами, -- сказала тетушка Ганна.
-- Не знаю, понравилось ли бы отцу, что мы пускаем к себе жильцов, -- возразила Грация, и мистрис Джемс прикусила язык, поняв, наконец, что ее экономические расчеты побудили ее на такой поступок, который Ричард Редмайн -- самый гордый человек, какой когда-либо существовал в Кенте -- счел бы оскорблением своего рода.
-- Полно, полно! -- воскликнул дядя Джемс. -- Вы, верно, ссоритесь. Что за беда, что девушка отвечала учтиво джентльмену, заговорившему с ней? Не бежать же ей было от него, как от дракона, готового проглотить ее? Я люблю, чтобы девушка умела говорить смело и просто. Он джентльмен, за это нам ручается мистер Ворт, который иначе не стал бы рекомендовать его нам.
-- Не его дело провожать Грацию, -- сказала мистрис Джеме.
-- Он не провожал меня, тетушка! -- воскликнула Грация с негодованием. -- Что за вздор приходит вам и голову? Он был в церкви и я была в церкви, и нам пришлось возвращаться по одной дороге.
-- Ну, хорошо, пусть будет по-вашему, -- вздохнула тетушка. -- Но в следующее воскресенье вы не пойдете к вечерней службе.
В эту минуту сам виновник разговора подошел к растворенному окну, ища общество, и дружески заговорил с Джемсом Редмайном об окрестных видах а вообще о предметах, которыми, по его предположению, должен был интересоваться фермер. Грация удалилась в угол комнаты и открыла книгу с гимнами, но как ни старалась она сосредоточить внимание на знакомых стихах, слух ее не отрывался от флегматического голоса жильца, голоса так не похожего на все знакомые ей кентские голоса.
В Брайервуде было семейным обычаем проводить воскресные вечера и вообще все свободные вечера, более или менее, в саду. Появление жильца не могло сразу изменить заведенного порядка вещей. Джемс Редмайн взял свою трубку и ящик с табаком, молодые люди перенесли стол и стулья под большой кедр, и скоро все семейство уселось там по обыкновению, и только мистер Вальгрев сомнительно переминался с ноги на ногу возле них, продолжая рассуждать с фермером о земледелии.
-- Принеси-ка мистеру Вальгри кресло, Чарли, -- сказал Джемс сыну. -- Он, может быть, не откажется выкурить сигару с нами по-домашнему.