-- Так горячо что вы... что вы уедете и женитесь на другой, -- сказала она.
-- Дорогая моя! -- воскликнул мистер Вальгрев, которому вовсе не нравился неожиданный оборот разговора, -- в нашем мире мало людей, которые могут жить как им нравится. Я уже давно избрал себе дорогу. Я не могу поступать, как мне угодно. Если б я мог...
-- Если бы вы могли, -- перебила его Грация с отчаянною решимостью, столь же неожиданною для нее самой, как и для него, -- если бы вы могли поступать как вам угодно, вы женились бы на бедной дочери фермера.
-- Да, Грация, я женился бы на вас, если бы был обладателем Клеведона и имел пять тысяч годового дохода. Но мне приходится прокладывать себе дорогу в жизни, и я так малодушен, что дорожу успехом. Я помолвлен с женщиной, состояние которой поможет мне приобрести и поддержать положение в свете. Я как будто продаю себя, не правда ли?
-- Да, похоже на то.
-- Мужчины поступают так часто, так же часто, по крайней мере, как женщины, и в десяти случаях из двадцати спекуляция оказывается удачною. Я надеюсь быть очень удовлетворительным мужем. Я не промотаю состояния моей жены и буду сопровождать ее на званые обеды. Я, может быть, даже дам ей такое же место в моем сердце, какое она даст мне в своем, но я любил только одну женщину, и женщина эта Грация Редмайн.
Девушка молчала. Он был жесток, он был низок, ко ей тем не менее приятно было слышать, что он любит ее. Она верила ему всем сердцем и всею душой.
-- Я не ожидал, что разговор наш примет такой оборот, -- продолжал он после довольно долгой паузы. Я хотел проститься с вами и уехать, не сказав ни одного лишнего слова.
Она подняла на него глаза с внезапным ужасом в лице.
-- Вы уезжаете! -- воскликнула она. -- Скоро?