-- О, он поправится очень скоро, но не приведи Бор, иметь дело с такими лентяйками, как эти месячные няньки. Если бы можно было воспитывать детей первый месяц посредством машин, это было бы большим облегчением для семейств. Что мистер Вальгри?
-- Он здоров, тетушка. Дядя Джемс, вероятно, писал вам, что он уезжает.
-- Да, писал что-то такое, но я ничего не разобрала. Твой дядя плохой писака. Когда же он уезжает?
-- Сегодня, -- вымолвила Грация, вынув из рабочей корзинки одну из злополучных наволок и разглядывая дыру.
-- Сегодня! -- воскликнула тетка. -- Что-то уж слишком скоро. Впрочем, он платил аккуратно и может уехать когда ему угодно. Трудно найти другого такого спокойного жильца. И он доставил нам немало выгоды. Я положу от десяти до пятнадцати фунтов в сберегательный банк на имя твоего отца из денег, которые мы получили с него.
Мистрис Джемс сняла шляпу, умылась в кухне самым жестким желтым мылом, не заботясь, полезно ли оно для ее кожи, надела чистый чепчик и пошла засвидетельствовать свое почтение уезжавшему жильцу. Его чемодан и мешок были вынесены в старомодную низкую прихожую, у дверей ждала кингсберийская почтовая карета. Грация стояла у окна, бледная как призрак. Отыщет ли он ее, чтобы проститься с ней? Или уедет, не сказав ни слова? Глаза света теперь видят его, доведет ли он хладнокровно свою жестокую роль до конца, не заботясь об ее страдании?
В прихожей послышался ее голос. Она начала слушать, как будто каждое слово было вдохновенным.
-- Очень жаль, что приходится расстаться с вами, мистрис Редмайн, -- сказал он своим ленивым тоном. -- Я не ожидал, что сельская жизнь мне так понравится. Тысячу раз благодарю вас за ваше внимание. Ничто кроме крайней необходимости, не могло бы заставить меня расстаться с вами. Надеюсь, что вы позволите мне приехать к вам опять когда-нибудь.
-- Мы всегда будем рады видеть вас, мистер Вальгри, -- отвечала мистрис Джемс своим самым любезным тоном. -- Трудно найти жильца, который доставил бы так мало беспокойства, как вы.
Мистер Вальгрев слабо улыбнулся. Одно бедное молодое сердце было сильно обеспокоено его посещением. Он был человек практический, но не железный и его мучило сознание, что он принес зло этому дому.