-- Тоскует! О чем ей тосковать? Живет на всем готовом, палец о палец не ударит, если самой не вздумается. Она во всю жизнь не испытала никакого горя, кроме разлуки с отцом. Почему тебе пришел в голову такой вздор, Джемс?
-- Не знаю. Девушки вообще мечтательницы, а этот господии, мистер Вальгрев, ухаживал за ней и много разговаривал с ней Очень может быть, что он вбил ей в голову какую-нибудь нелепую фантазию, говорил ей комплименты, а она вообразила, что он влюблен в нее, -- робко прибавил мистер Редмайн. Он укорял себя в душе за свое поведение в течение недели отсутствия своей жены, когда Грация и жилец благодаря ему пользовались полною свободой. Мистрис Редмайн сердито прервала его.
-- Ухаживал за ней! -- воскликнула она. -- Я знаю только что в моем присутствии я не допускала ничего подобного и грех сказать, чтобы мистер Вальгрев вел себя неприлично. Он, конечно, был внимателен с Грацией. Она хорошенькая девушка и мимо нее нельзя пройти, не заметив ее. Но я уверена, что он не говорил ей никакого вздора и вел себя как джентльмен.
-- Тебе лучше знать, Ганна, -- сказал фермер покорно. -- Мне только не нравится, что Грация ходит, повесив голову. Это неестественно.
-- Это слабость и больше ничего, Джемс. Пусть она пьет чай из этого хмеля, который я для нее приготовила, и ты увидишь, как она скоро поправится. Нет ничего полезнее кружки хмелевого чая утром, но ведь девушки упрямы и хотят, чтобы лекарство было сладким, как варенье.
Этим и кончилось совещание супругов. Состояние здоровья Грации казалось изменчивым. Бывали дни, когда она пыталась подавить свое горе и казаться веселою и оживленною, но большей частью ходила как убитая. Когда дядя и тетка начинали расспрашивать ее, она отговаривалась головною болью и не хотела ни в чем сознаться. Однажды добрый Джемс Редмайн отвел ее в сторону и спросил с искренним участием, глубоко ее тронувшим, нет ли у нее какого горя, во она отвечала ему: какое может быть у меня горе?
-- Вы все так добры со мной, милый дядя, -- сказала она, -- и если бы только отец мой был дома, я была бы вполне счастлива.
Ответ был неопределенный, но Джемс Редмайн им удовольствовался и отправился к жене с видом радостного торжества.
-- Я все разузнал, мать, -- объявил он. -- Грация тоскует об отце, она сама сейчас созналась мне в этом.
-- Очень глупо с ее стороны, -- отвечала мистрис Джемс, не любившая узнавать что-нибудь из вторых рук. -- Ее тоска не ускорит возвращения Ричарда ни на один день и не обогатит его ни одною лишнею унцией золота. Лучше пила бы мой чай и заботилась о своем здоровье, чтобы он мог порадоваться на нее когда возвратится домой.