-- Милая моя, милая!
В течение нескольких минут он не мог произнести ничего кроме этих слов, но старался успокоить ее как испуганного ребенка и терпеливо дождался, пока не стихло ее волнение. Тогда он тихо поднял ее голову и взглянул на ее лицо.
-- Что это, Грация? -- воскликнул он с испугом.
-- Как вы изменились?
-- Изменилась? -- спросила она с слабою улыбкой.
-- Я была не совсем счастлива в последнее время.
-- Почему же, милая? Разве что-нибудь случилось в Брайервуде?
-- О, нет, там все здоровы, и отец мой пишет самые утешительные письма, но...
-- Но что же, Грация?
-- Я так глупа, так малодушна! Я не могла совладать с собою, я думала, что никогда не увижу вас опять.