Онъ часто называлъ ее этимъ именемъ, не догадываясь, что каждый разъ, какъ онъ произносилъ это названіе, на которое она не имѣла права, она ощущала странную внезапную боль въ сердцѣ. Она не мучила его жалобами на принесенную жертву и никогда не упрекала за предательство, благодаря которому онъ завладѣлъ ею. Великодушная, преданная и самоотверженная, она отдала ему свое сердце, какъ отдала бы жизнь, и тщательно скрывала отъ него свои слезы и свое раскаяніе.
Сдѣлать его счастливымъ -- стало единственной цѣлью ея жизни.
Насчетъ судьбы отца она все еще не совсѣмъ успокоилась, хотя питала надежду, что онъ живъ. Сыщикъ прослѣдилъ человѣка, по описанію походившаго на Николая Давенпорта, до Ливерпуля, гдѣ онъ сѣлъ на корабль, отплывшій въ Мельбурнъ два дня спустя послѣ того какъ Давенпортъ исчезъ изъ Чельси. Билетъ былъ взятъ на имя Данверса, и пассажиръ назвалъ себя духовнымъ лицомъ, принадлежащимъ къ англиканской церкви.
Эстеръ тѣмъ охотнѣе вѣрила, что этотъ человѣкъ могъ быть ея отцомъ, такъ какъ отецъ ея часто толковалъ о томъ, что хорошо было бы вернуться въ Австралію и снова попытать тамъ счастія. "Отъ того, что разъ не удалось, не значитъ, чтобы неудача повторилась",-- говорилъ онъ ей.
-- Но откуда досталъ онъ деньги на билетъ?-- дивилась Эстеръ;-- у него совсѣмъ не осталось знакомыхъ, у которыхъ онъ могъ бы занятъ.
И тогда Джерардъ, на колѣняхъ, въ безмолвіи ночи, со слезами и поцѣлуями и увѣреніемъ въ своемъ раскаяніи, сознался въ своемъ преступленіи.
-- Это была невыразимая низость,-- говорилъ онъ:-- я самъ понимаю это, но твой отецъ стоялъ между нами. Я готовъ былъ на убійство, чтобы завладѣть тобой.
-- Это и могло быть убійствомъ,-- уныло прошептала она.
-- Я признался въ своей винѣ, и ты теперь возненавидишь меня. Какой я глупецъ, что сказалъ это тебѣ!
-- Возненавидѣть тебя, Джерардъ? Нѣтъ; я не могу тебя ненавидѣть. Неужели, ты думаешь, я была бы здѣсь, еслибы тебя не любила...