-- Хотя бы затѣмъ, чтобы поблагодарить Бога за свою счастливую жизнь, за бракъ съ человѣкомъ, котораго вы любите?
-- Нѣтъ, нѣтъ, нѣтъ.
-- Если такъ, моя дорогая лэди, то вы заставляете меня думать, что этотъ кажущійся счастливымъ союзъ таковъ, что вы не смѣете благодарить за него Бога, или, говоря проще, что вы не жена м-ра Ганли.
Рыданія были ея единственнымъ отвѣтомъ. Всѣ великія теоріи о всеобщей свободѣ, о добродѣтели, не подчиненной закону, которыя она получила изъ вторыхъ рукъ отъ Джерарда, а изъ первыхъ отъ Шелли, вылетѣли изъ ея головы, и она сидѣла около ректора, подавленная бременемъ своего грѣха, такъ же убѣжденная въ собственномъ стыдѣ и недостойности, какъ и та, которая склонила колѣни среди обвиняющихъ ее фарисеевъ и ждала кары стараго закона, не ожидая новаго закона о прощеніи.
-- Мнѣ жаль васъ, моя дорогая леди, искренно и глубоко жаль. Вы не созданы для жизни позора.
-- Позора нѣтъ,-- протестовала Эстеръ сквозь слезы:-- моя любовь къ нему и его ко мнѣ слишкомъ велики и искренни, чтобы считаться позоромъ. Онъ много читалъ и много думалъ и сталъ выше старыхъ кодексовъ и отжившихъ учрежденій. Я -- такая же его жена, какъ еслибы мы повѣнчались въ церкви.
-- Но вы не его законная жена, и всѣ другія жены, кончая смиреннѣйшей крестьянской женщиной въ этомъ селеніи, будутъ дурного о васъ мнѣнія, и всѣ женщины-христіанки будутъ считать васъ грѣшницей -- достойной любви и состраданія, можетъ быть, но грѣшницей. Къ чему же все это? Вѣдь м-ръ Ганли не женатъ, онъ человѣкъ свободный?
-- О, да, да.
-- Слава Богу. Тогда онъ долженъ на васъ жениться. Моя обязанность выставить это дѣло передъ нимъ въ истинномъ свѣтѣ.
-- О, пожалуйста, не вмѣшивайтесь!-- вскричала Эстеръ.-- Онъ подумаетъ, что я вамъ пожаловалась, онъ разлюбить меня, можетъ быть сочтетъ эгоисткой, хитрой, разсчетливой... Я ничего въ жизни не желаю, кромѣ его счастія, а онъ теперь вполнѣ счастливъ. Онъ знаетъ, что я ему предана, что я отдала бы за него жизнь...