-- Повторите мнѣ еще разъ, что вы не намѣреваетесь жениться... пока...-- сказала она съ лихорадочнымъ жаромъ.
-- Повѣрьте мнѣ, что я и не думаю объ этомъ.
-- И я вамъ не надоѣла? я все еще для васъ такъ же дорога, какъ и нѣсколько лѣтъ тому назадъ, когда мы были помолвлены?
-- Вы были и остались всѣмъ, что есть для меня самаго дорогого въ свѣтѣ,-- нѣжно сказалъ онъ.
-- Если такъ, то обѣщайте мнѣ одно, Джерардъ. Если это правда... если я дѣйствительно ваша единственная любовь, то вамъ не трудно будетъ обѣщать...
Она запнулась и, подойдя ближе, положила дрожащую руку ему на плечо и взглянула на него заплаканными глазами.
-- Что же вамъ обѣщать, дорогая?
-- Что вы ни на комъ не женитесь... что вы подождете... пока я буду свободна. О, Джерардъ! не считайте меня жестокой отъ того, что я разсчитываю на неизбѣжное. Я намѣрена исполнить свой долгъ относительно мужа; я намѣрена быть лучшей женой, чѣмъ была до сихъ поръ, не такой эгоисткой менѣе преданной свѣтскимъ удовольствіямъ, роскоши и выѣздамъ; буду больше заботиться о немъ и объ его комфортѣ. Но конецъ долженъ наступить скоро. Доктора сказали мнѣ, что я должна къ этому приготовиться. Онъ можетъ умереть скоропостижно... можетъ еще протянуть два года. Но я не буду еще старой черезъ два года,-- прибавила она, улыбаясь сквозь слезы,-- и надѣюсь, что не очень подурнѣю. Обѣщаете мнѣ?
-- Охотно, Эдита, еслибы даже пришлось ждать десять лѣтъ вмѣсто двухъ.
-- Обѣщаетесь?