Лицо молодого человека стало грустным.
-- Будь у меня только 500 фунтов дохода, -- возразил он, -- я бы явился к отцу твоему до его отъезда и попросил бы у него твоей руки, но я беден и, что всего хуже, завишу от человека, которого не уважаю.
Виолетта взглянула на него с удивлением и маленькой досадой.
-- Но так будет не всегда, Рафаэль. Ты станешь известным художником, и тебя будет уважать свет.
Печальное лицо молодого человека прояснилось.
-- Милая моя мечтательница, -- сказал он, -- я не ищу величия и славы, а только пытаюсь приобрести себе имя, при помощи которого я бы достиг самостоятельности. Я работаю только для достижения этой цели, и ты можешь сознаться, что меня нельзя упрекнуть в недостатке стремления достигнуть ее.
-- Я знаю это, -- отвечала она, -- и только боюсь, что твое здоровье не выдержит этих усилий.
-- Твои опасения совершенно напрасны. Но взгляни на мою работу!
Он подвел Виолетту к своей картине, и хотя она не имела познаний в живописи, поняла, что эта картина обнаруживала большого художника. Полотно изображало только лесную поляну, на которой они находились теперь, и зеркальную поверхность воды, в которой отражалось заходящее солнце. Но душа поэта, видимо, водила рукой художника и придала поразительную прелесть картине. "Ты будешь великим художником, я это чувствую", -- девушка устремила на него свои большие голубые глаза.
Через недолгое время Виолетта заспешила к больной матери. Он проводил ее и решился проститься с ней у садовых ворот. Чисто было это молодое и искреннее чувство, но Виолетта чувствовала что-то тяжелое на совести в ту минуту, когда вошла в комнату и заняла место у постели больной.