-- Но я боюсь, что эта песня возбудила в вас горькие воспоминания, -- сказал он ей.
-- Да, я вспомнила о любимом отце, которого лишилась, и о счастливых родных местах, которые мы принуждены были оставить.
-- Так вы в трауре по отцу? О, извините, если мои вопросы нескромны, но я принимаю глубокое участие во всем, что вас касается!
Виолетта с удивлением посмотрела на молодого баронета, она никак не могла объяснить себе, по какой причине он ею так интересуется.
-- Да, -- сказала она, -- я в трауре по отцу, лучшему отцу, который имел в виду только счастье своих детей.
Тут разговор их прекратился, так как Анастасия готовилась петь, а Виолетта должна была ей аккомпанировать. Полчаса спустя гости начали расходиться, и Виолетте позволили возвратиться домой. Когда она подошла проститься с мистрисс Тревор, она заметила обидное невнимание к себе, но она была слишком утомлена, чтобы долго размышлять о причине подобного поведения, и потому незаметно вышла из зала и отправилась в переднюю, чтобы отыскать свою накидку. Едва она успела накинуть ее, как услышала легкие шаги и, обернувшись, увидела сэр Гарольда Иври.
-- Надеюсь, -- почтительно сказал он, -- вы позволите мне убедиться в том, что вы благополучно достигнете дома; вы -- одна, и я считал бы счастьем быть вашим провожатым.
Виолетта покраснела. В счастливые дни свои она привыкла, чтобы ее провожали до кареты, когда она возвращалась с бала; теперь же она едва могла скрыть чувство стыда, может быть, и ложного. Но она тотчас оправилась и отвечала:
-- Вы очень добры, сир Гарольд, но я иду пешком и к тому же, вероятно, меня ожидает мой брат вблизи этого дома.
-- Ваш брат? -- воскликнул баронет с неудовольствием. -- Ему, конечно, я должен уступить, но вы, по крайней мере позволите мне проводить вас до него?