-- Старик, которого я так часто встречаю в садах, внушает мне большое участие, -- сказал Лионель. -- Кажется, его имя Калеб Вильдред? Несчастный, должно быть, помешан? Давно он в таком состоянии?
-- О! -- лакей обрадовался случаю поговорить. -- Старый Калеб уже шесть лет слаб памятью, но в прошлом году он был опасно болен и с тех пор совсем помешался.
-- Какого же рода была его болезнь?
-- То было воспаление мозга. Никто не думал, что он выздоровеет, но наша ключница, его родственница, усердно ухаживала за ним, не говоря ничего мистеру Гудвину. Страшные вещи говорил бедный старик в бреду.
-- А именно?
-- Убийство, измена, щель в ставнях и бог знает что еще. Слушая его, голова кружилась. Он болел два месяца и с тех пор стал таким, каким вы его теперь видели. Но он знает, что помешан, что редко встретите у сумасшедших. Когда он перестает бредить об убийстве, обмане и разных тому подобных вещах, на него находит светлая минута, и тогда он объявляет, что все, что он говорил, ничего не значит, и что не надо обращать внимания на его слова.
-- Слышал ли когда-либо мистер Гудвин эти бредни?
-- Никогда, насколько мне известно. Старый Калеб со времени своей болезни как будто боится нашего господина. Он никогда не подходит к нему, трясется, когда услышит его голос, и бледнеет, как мертвец, когда при нем произносят его имя.
-- Но отчего заболел бедный старик? -- с напускным равнодушием спросил Лионель, тогда как каждое слово слуги подтверждало его подозрение.
-- Вот это страннее всего, -- отвечал лакей. -- Вам, должно быть, еще неизвестно, что говорят, будто бы нечисто в северном флигеле нашего дома, и женская прислуга приписывает его болезнь тому случаю, что он видел там привидение.