-- Я напишу, -- сказала она, подходя к письменному столу, -- и если вы, господин маркиз, любили свою мать, то сжальтесь над моей.
Эти слова затронули в сердце молодого человека еще не зажившую рану: он тоже любил свою мать и хотя сейчас обращался с ней дурно, чувство его к ней еще не угасло.
-- Не говорите мне о моей матери: есть вещи, которых не следует касаться, -- отвечал маркиз и отошел к окну.
Виолетта писала, не касаясь подробностей своего положения, которое не разъяснилось еще и ей самой. Она только старалась успокоить мать уверением, что она здорова и что важные обстоятельства задерживают ее возвращение к ней.
-- Милая Виолетта, -- сказал маркиз, когда письмо было готово и подписано, -- я только отправлю это письмо и тотчас возвращусь и объясню вам все, что вы хотите знать.
Он ушел, но звук запираемого замка возбудил в Виолетте невыразимый ужас: несмотря на глубокую почтительность маркиза, она убедилась, что она пленница в этом пустынном замке. "Боже мой! -- взмолилась она. -- Сжалься и пошли мне на помощь чью-нибудь дружескую руку!" Крик радости вырвался из уст Виолетты, когда в ту же минуту рука женщины, вошедшей к ней в комнату через потайную дверь, ласково обвилась вокруг ее талии.
-- Тише, ни слова, -- сказала спасительница почти уже бесчувственной Виолетте, увлекая ее в ту же потайную дверь. Когда к девушке возвратилось сознание, она увидела перед собой кроткое и выразительное лицо женщины, обрамленное седыми кудрями.
-- Спасительница моя! -- воскликнула Виолетта. -- Вы меня не оставите.
-- Нет, милое дитя, я не оставлю вас, пока не возвращу вас в ваше семейство.
-- Я так много выстрадала, -- сказала Виолетта с невольным содроганием, -- мне все это кажется тяжелым сном. Сам Бог послал вас ко мне. Но как вы вошли и от кого узнали, что я нахожусь в таком положении?