-- Вы, миссъ Керью, охотница до книгъ, какъ я вижу, сказалъ сэръ Обри, поглядывая на углубленіе въ стѣнѣ близъ камина, гдѣ висѣли три небольшихъ крашеныхъ полки, убранныя голубыми лентами. Эти голубые лоскутки объяснили баронету, кому принадлежатъ книги.
-- Да, отвѣчалъ отецъ, не безъ гордости, она прилежнѣе, чѣмъ большая часть дѣвушекъ ея возраста, и самоучкой научилась французскому и нѣмецкому языкамъ... да, кажется, знаетъ немного по-латыни, въ чемъ я ей помогалъ.
Онъ зачастую ворчалъ на любознательныя наклонности дочери, жалуясь, не совсѣмъ справедливо, что Сильвія неглижируетъ его комфортомъ изъ-за того, чтобы сидѣть за книгами. Но сегодня вечеромъ онъ находилъ, что эти наклонности заслуживаютъ похвалы.
Сэръ Обри подошелъ въ полкамъ и поглядѣлъ на книги. Тутъ были: Вертеръ въ оригиналѣ, Евгенія Грандэ и Фаустъ тоже въ оригиналѣ; Жирондисты Ламартина, Оды и Баллады Виктора Гюго, и съ дюжину другихъ въ этомъ родѣ. Всѣ принадлежали къ классическимъ сочиненіямъ.
Сэръ Обри взялъ наудачу одну изъ книгъ. То былъ "Вертеръ". Онъ раскрылъ книгу и на первой страницѣ увидѣлъ нѣчто, поразившее его такъ, какъ будто рука его коснулась змѣи:
Сильвіи
Отъ Эдмонда
Въ память воскресенья, 4-го апрѣля.
Въ этотъ день Эдмондъ Стенденъ впервые увидѣлъ Сильвію въ церкви.
-- Отъ Эдмонда, проговорилъ сэръ Обри, гляди на надпись.-- Это вашъ братъ или кузенъ, полагаю.