"Ахъ! чувство женское легко!.."
На слѣдующій день утренняя почта принесла Сильвіи письмо отъ Эдмонда Стендена, письмо, написанное изъ Соутгемптона въ ночь до отхода почтоваго парохода изъ этого порта. То было первое письмо, полученное ею отъ ея милаго. Въ Гедингемѣ имъ легко было видѣться, а потому не было никакой надобности въ перепискѣ. И ей сладко было получить это первое любовное письмо, хотя въ сладости примѣшивалась нѣкоторая горечь. Столько препятствій заграждало тотъ путь, который они обѣщали другъ другу пройти рука объ руку. Сильвія пролила нѣсколько слезъ надъ этимъ письмомъ и поцѣловала бумагу, къ которой прикасалась рука ея милаго. Въ самомъ дѣлѣ, то было письмо, которымъ бы могла гордиться всякая женщина... письмо, дышавшее такой честной и искренней любовью, какую когда-либо внушала женщина; мужественное письмо, въ которомъ молодой человѣкъ довѣрчиво, хотя и не беззаботно говорилъ о той борьбѣ, какую онъ готовился выдержать, чтобы завоевать себѣ домашній очагъ.
"Я уже началъ готовиться въ битвѣ, дорогая", писалъ онъ, "и стараюсь пополнить недостатки образованія, имѣвшаго въ виду скорѣе литературныя, чѣмъ коммерческія цѣли. Я запасся нѣсколькими лучшими сочиненіями о финансовыхъ и банкирскихъ оборотахъ, когда проѣзжалъ черезъ Лондонъ, и намѣренъ основательно изучить ихъ во время дороги. Я надѣюсь, что образую изъ себя хорошаго банкира, по крайней мѣрѣ въ теоріи, къ тому времени какъ вернусь въ Англію, такъ что могу явиться къ директорамъ Монкгемптонскаго банка съ двойной рекомендаціей: отцовскаго имени и моихъ собственныхъ познаній".
Это были единственныя дѣловыя строчки письма. Остальное было наполнено разсужденіями о розовой будущности, о райскомъ блаженствѣ, которое довѣрчивая юность склонна искать на землѣ. Но каждое слово этого письма отозвалось въ сердцѣ Сильвіи. Онъ такъ глубоко вѣрилъ ей. Ни тѣни сомнѣнія не высказывалось въ этомъ письмѣ. Оно было написано женщинѣ, въ которую авторъ письма вѣрилъ, какъ въ самого себя.
-- Я была бы самой низкой изъ женщинъ, если бы обманула такую привязанность, подумала Сильвія, со вздохомъ пряча драгоцѣнное письмо. И совсѣмъ тѣмъ я не предвижу счастливаго исхода для вашей любви.
Въ ея воображеніи рисовался иной путь, который не грозить опасностями, а, напротивъ, казался усыпаннымъ розами. Но только геній супружеской любви не освѣщалъ своимъ факеломъ этого пути. На немъ росли розы житейскаго благополучія -- розы людского почета и уваженія, витали слова великой побѣды. Но любовь отворачивала лицо отъ этого зрѣлища, и вѣщала:-- здѣсь мнѣ нѣтъ мѣста!
-- Нѣтъ, сказала Сильвія, я не могу измѣнить ему.
Къ несчастью, когда женщина говоритъ самой себѣ, что она не можетъ обмануть, то это вѣрный знакъ, что она замышляетъ явмѣну.
М-ръ Керью былъ особенно вѣжливъ съ дочерью весь этотъ день. Въ тонѣ, съ какимъ онъ говорилъ съ ней, звучала новая нота, которой Сильвія дивилась. Она не знала, что эта непривычна любезность относилась къ будущей леди Перріамъ.
-- Не нужно ли тебѣ новой шляпки или еще чего-нибудь, чтобы прилично одѣться на сегодняшній вечеръ? спросилъ онъ, когда наступилъ полуденный отдыхъ и школьники ушли домой обѣдать.