-- Вовсе не потому, отвѣчала миссисъ Стенденъ, но просто потому, что Сильвія тщеславна и пуста, себялюбива и хитра. Я желаю, чтобы мой дорогой сынъ женился на хорошей женщинѣ.
И она бросила на него такой нѣжный взглядъ, что онъ могъ бы тронуть всякаго, кромѣ упрямаго влюбленнаго.
-- Какое право имѣете вы отзываться о ней такимъ образомъ... когда вы не видѣли ее и десяти разъ, закричалъ онъ, въ негодованіи.
-- Я видѣла ее достаточно, чтобы составить о ней мнѣніе, и еще больше слышала про нее.
-- Низкія, деревенскія сплетни. Женщины ненавидятъ ее за ея красоту.
-- А ты любишь ее только за красоту и ни за что больше! Берегись такой любви, Эдмондъ.
-- Право, матушка, вы слишкомъ жестоки, закричалъ сынъ, оставилъ ее, не говоря больше ни слова, и хлопнулъ за собой дверью. Гнѣвъ вообще сильнѣе разстроивалъ бы насъ, не будь дверей, которыми можно хлопать.
И совсѣмъ тѣмъ въ душѣ своей онъ зналъ, что любилъ Сильвію преимущественно за ея рѣдкую красоту, которая ослѣпила его, какъ солнце, два мѣсяца тому назадъ, когда онъ вернулся домой изъ Германіи и увидѣлъ дѣвушку, которая стояла, озаренная солнечными лучами, въ одномъ изъ боковыхъ притворовъ Гедингемской церкви, вся въ бѣломъ съ ногъ до головы, точно цвѣтокъ, среди краснощекихъ и грубоватыхъ Гедингемскихъ дѣвушекъ, изъ которыхъ многія отличались будничной красотой. Даже сегодня вечеромъ, когда онъ шелъ къ завѣтному дереву, онъ долженъ былъ сознаться, анализируя свои побужденія, какъ это дѣлаютъ всѣ основательные люди, что наружность Сильвіи околдовала его. Ея внутреннія качества были ему мало извѣстны; онъ зналъ только, что она любить его, и это казалось ему достаточнымъ. Она была изящна и умна, выражалась какъ лэди, читала всѣ книги, которыя онъ давалъ ей и даже могла изрѣдка критиковать ихъ. Она сама научилась французскому и нѣмецкому языкамъ, почти безъ отцовской помощи. Играла съ большимъ вкусомъ и выраженіемъ на дрянномъ, старомъ фортепіано, которое подарила ей жена прежняго викарія, уѣзжая изъ Гедингема, и пѣла еще лучше, чѣмъ играла. Могъ ли желать большаго мужчина отъ жены, любимой и любящей, и которою ему можно было гордиться! А Эдмондъ Стенденъ сознавалъ, что такой женой могъ бы гордиться человѣкъ, и выше поставленный, чѣмъ онъ. Вѣдь въ сущности красота -- о которой философы привыкли отзываться съ пренебреженіемъ, хотя Сократъ восхищался Аспазіей -- великое и чудное дѣло, и болѣе, чѣмъ всякое другое качество, обезпечиваетъ успѣхъ въ обществѣ. Она не требуетъ, чтобы ее выставляли впередъ и прославляли. Она сама, по себѣ неоспоримая сила, и свѣтъ признаетъ это и поклоняется ей. Нельзя также сказать, чтобы слава красавицы была менѣе прочна, чѣмъ всякая другая слава. Женскія имена, занимающія особенно видное мѣсто въ исторіи, принадлежатъ женщинамъ, прославившимся только своей красотой. Этотъ аргументъ пришелъ въ голову Эдмонду Стендену въ тотъ вечеръ, какъ онъ шелъ по холму. Въ концѣ-концовъ, съ какой стати онъ станетъ стыдиться того, что любитъ Сильвію Керью за ея красоту.-- Периклъ, Цезарь, Антоній всѣ были на одинъ покрой, говорилъ онъ самому себѣ.-- Каждый изъ нихъ былъ влюбленъ въ красивѣйшую женщину своего времени...
-- Ну, нечего дѣлать, произнесла Сильвія, послѣ долгаго молчанія;-- конечно, противъ этого ничего не подѣлаешь. Мечта наша разлетѣлась, намъ остается только проститься другъ съ другомъ.
Голосъ ея слегка задрожалъ и слезы навернулись на глаза, однако она произнесла это отреченіе отъ своего возлюбленнаго съ спокойствіемъ, удивительнымъ въ такой молодой дѣвушкѣ.