-- Право, я ничего не знаю про игру въ крокетъ или мячъ.
-- Обѣды, рожденія, смерти, свадьбы?
При этомъ послѣднемъ словѣ Эсѳирь покраснѣла такъ сильно, что Эдмондъ не могъ этого не замѣтить.
-- Слушайте, здѣсь навѣрное была свадьба, вскричалъ онъ, и такая, которая васъ интересуетъ, судя по тому, какъ вы покраснѣли. Что это значитъ, Эсѳирь? Ужъ не вышли ли вы замужъ сами, и не скрыли ли отъ меня эту новость, какъ сюрпризъ, до моего возвращенія.
-- Нѣтъ, Эдмондъ. Я никогда не выйду замужъ. Я торжественно поклялась въ этомъ малюткамъ Элленъ. Я останусь тетушкой Эсѳирью на всю жизнь, милой старой дѣвой-тетушкой.
-- Милой вы всегда будете; но вы не всегда останетесь дѣвушкой. У моей матушки должны же быть слабости, свойственныя ея полу, не взирая на ея твердость. А всѣ женщины свахи. Когда онѣ покончатъ съ личными матримоніальными видами, тогда начинаютъ интриговать за другихъ. Я не сомнѣваюсь, что мам а имѣетъ виды на васъ.
Эсѳирь молчала и казалась даже смущенной отъ этой невинной болтовни.
-- Итакъ, въ Гедингемѣ положительно нѣтъ никакихъ новостей? повторилъ Эдмондъ.
-- Нѣтъ такихъ, какія вамъ пріятно было бы слышать.
Обѣдъ кончился, наконецъ, и произведенія виноградныхъ лозъ Деканова дома осыпаны похвалами -- самыя большія кисти отосланы были нѣжной бабушкой наверхъ въ дѣтскую. Эдмондъ вышелъ изъ комнаты подъ руку съ матерью, провелъ ее въ библіотеку, маленькую, уютную комнатку, гдѣ всегда стояли свѣчи въ услугамъ того, кто пожелалъ бы написать письмо или достать книгу.