-- Когда такъ, весьма жаль, что женщины не наберутъ болѣе прочныхъ матерій. Ни сукно, изъ котораго шили себѣ будничныя платья наши бабушки, ни парча, которую онѣ приберегали для парадныхъ случаевъ, не снашивались въ три мѣсяца. Кресла въ нашей спальной обиты матеріей изъ платьевъ моей бабушки. Но не твоя вина, что мы живемъ въ суетную эпоху, и я не могу сердиться на тебя за то, что ты слѣдуешь модамъ своего времени. Я дамъ тебѣ двадцать фунтовъ, и пока ты ихъ истратишь, рѣшу вопросъ о карманныхъ деньгахъ. Ну, полно, моя радость, я не желаю видѣть слезъ на этихъ хорошенькихъ глазкахъ.
Сэръ Обри выдалъ чекъ, воображая, что пощупаетъ необыкновенно щедро.
Сильвія послала половину этихъ денегъ миссисъ Карфордъ, въ формѣ десятифунтовой бумажки. На оставшіеся десять фунтовъ она купила темное шелковое платье: такъ какъ она говорила, что нуждается въ новомъ платьѣ, то ей нужно было показать сэру Обри, что она его купила.
Вскорѣ послѣ того, баронетъ любезно объявилъ своей женѣ, что рѣшилъ назначить ей для ея личныхъ расходовъ двѣсти фунтовъ въ годъ, которые будутъ ей уплачиваться по четвертямъ, и это онъ, очевидно, считалъ весьма щедрымъ подаркомъ. Сильвія горячо поблагодарила его, и въ самомъ дѣлѣ она рада была возможности располагать хотя какой-нибудь суммой безконтрольно. Всѣ ея мечты о новой мебели для библіотеки и о томъ, чтобы замѣнить полинялые занавѣсы въ салонѣ -- новыми изъ желтаго атласа, разсѣялись. Она убѣдилась, что въ сэрѣ Обри обрѣла новаго господина. Зависимость отъ него была покойнѣе, чѣмъ зависимость отъ отца, но тѣмъ не менѣе это все же была зависимость.
ГЛАВА ХXXIII.
"...Глазки такіе же точно, что счастье сгубили мое..."
Время убиваетъ прелесть всѣхъ земныхъ благъ. Величественная желтая коляска, которою такъ гордилась вначалѣ лэди Перріамъ, мало-по-малу сдѣлалась почти несносной, такъ прискучили Сильвіи ея одинокія прогулки. Сэръ Обри предпочиталъ объѣзжать свои фермы верхомъ, на Сплинтерѣ, я такимъ образомъ желтая коляска предоставлена была въ исключительное распоряженіе Сильвіи. Она стала походить на тюрьму, поставленную на колеса.
Какъ ни были красивы окрестности Перріана, но Сильвіи скоро прискучили красоты природы. Не прошло и мѣсяца, какъ она уже знала мѣстоположеніе Перріама наизусть: склоны холмовъ, съ которыхъ она глядѣла на отдаленное море, дороги, обнесенныя изгородями, по которымъ катилась почтенная коляска, патріархальныя долины, гдѣ идиллическіе коттеджи казались обителями мира и довольства.
Лэди Перріамъ глядѣла на эти сельскіе домики съ страннымъ чувствомъ. Она не была счастлива, когда жила въ коттеджѣ, а между тѣмъ теперь, когда она обитала во дворцѣ, ей казалось, что въ этихъ скромныхъ жилищахъ скрывалось счастіе. Она была очень одинока. Общество ея мужа не доставляло ей удовольствія; паркъ и сады Перріамъ-Плэса представлялись настоящей пустыней ея утомленнымъ глазамъ. День за днемъ шагала она по итальянской террасѣ, и глядя на мирное кладбище, разстилавшееся подъ мраморной баллюстрадой, завидовала тѣмъ изъ Перріамовъ, которые уже успокоились отъ скуки жизни.
Тѣ немногія семейства, съ которыми сэръ Обри удостоивалъ вести вялое знакомство, отдали церемонные визиты новой хозяйкѣ Перріамъ-Плэса и не мало удивились развязной и граціозной манерѣ, съ какою ихъ принимала лэди Перріамъ. Она нисколько не смущалась величіемъ этихъ деревенскихъ магнатовъ. Но и другіе, кромѣ нихъ, посѣтили ее. Миссисъ Тойнби и ея разряженныя въ пухъ и прахъ дочки прежде другихъ явились съ визитомъ къ Сильвіи. Жена фабриканта пріѣхала съ намѣреніемъ патронизировать лэди Перріамъ, но вскорѣ убѣдилась по ледяному пріему, оказанному ей Сильвіей, что покровительственный тонъ съ нею отнюдь не у мѣста.