Сильвія поглядѣла съ сомнѣніемъ, во ничего не сказала.
-- А теперь, я долженъ бѣжать къ нимъ, сказалъ Эдмондъ, поглядѣвъ на часы.
Онъ пробылъ съ ней четверть часа, вмѣсто предполагаемыхъ пяти минуть. Какъ тихо протекли минуты, которыя онъ провелъ въ этомъ спокойномъ уголку, осѣненномъ поросшими мохомъ сливовыми деревьями! Неужели вся жизнь его протечетъ точно также, въ мечтательномъ блаженствѣ, столь сладкомъ, что заставитъ сомнѣваться въ его дѣйствительости. Нѣтъ! ему придется трудиться, его ждетъ тяжелая борьба съ судьбой. Домашній очагъ и любов будутъ подобны очарованному острову, къ которому онъ будетъ направлять свой челнъ, послѣ солнечнаго заката, по бурнымъ волнамъ житейскаго моря, моря труда и борьбы... къ благословенной гавани, укрывающей отъ бурь жизни.
-- Такъ скоро, Эдмондъ! произнесла дѣвушка безутѣшно.
-- Радость моя, я остался дольше, чѣмъ намѣревался. Maтушку скоро утомитъ этотъ людный лугъ и это яркое солнце. Я долженъ отвезти ее домой.
-- Ты можешь вернуться послѣ этого и поглядѣть, какъ дѣти будутъ пить чай.
-- Я бы желалъ этого отъ всего сердца. Но Тойнби должны обѣдать у насъ въ шесть часовъ. Мнѣ придется часа два просидѣть за столомъ... какъ разъ лучшую часть вечера... и дѣлать видъ, что я очень доволенъ своей судьбой. До свиданія.
Итакъ они разстались съ поцѣлуемъ, и Сильвія осталась весьма недовольною судьбой, казавшейся неумолимой. Она надѣялась, что Эдмондъ поможетъ ей напоить дѣтей чаемъ.