-- Противъ вашей воли. Я знаю, милая тетушка. Эдмондъ сообщилъ мнѣ это ныньче утромъ.
М-съ Стенденъ пытливо взглянула на нее.
-- И ты не сердишься на него за такой выборъ?
-- За что же мнѣ сердиться? Мнѣ остается только пожелать ему счастія -- и если онъ можетъ быть счастливъ съ Сильвіей Керью, я не вижу никакой бѣды въ различіи ихъ общественнаго положенія? Она дѣйствительно очень приличная дѣвушка но наружности и манерамъ, и лучше воспитана, чѣмъ вы это предполагаете.
-- Если онъ можетъ быть счастливъ, повторила м-съ Стенденъ съ удареніемъ. Въ томъ-то и дѣло, Эсѳирь, что это "если" меня особенно тревожитъ.
ГЛАВА IX.
Сильвія у себя дома.
Весело смотрѣлъ Гедингемъ въ то ясное, знойное утро, когда Эдмондъ Стенденъ шелъ по небольшой улицѣ, гдѣ журчащій ручеекъ извивался мимо коттеджей и садиковъ. Онъ проходилъ мимо зеленыхъ изгородей, черезъ которыя то поглядывала любопытная бѣлая кляча, то степенная корова просовывала свою большую, неуклюжую голову, съ полу-глупыми, полу-удивленными глазами.
На кладбищѣ царствовали обычные тѣнь и покой, когда Эдмондъ проходилъ черезъ него по знакомой тропинкѣ, которая вела къ старому школьному дому. Звонкій крикъ дѣтскихъ голосовъ несся изъ открытыхъ оконъ, потому что ученики м-ра Керью съ шумомъ поклонялись Минервѣ и музамъ. Ветхій сіаринный школьный домъ взамѣнъ котораго приходскій священникъ, м-ръ Ванкортъ, очень желалъ воздвигнуть изящное готическое строеніе, отличался безъискусственно живописнымъ видомъ, какого врядъ-ли можно ожидать отъ болѣе современной постройки. Трава безпрепятственно росла на почернѣвшей отъ времени соломенной крышѣ, круто спускавшейся до самыхъ оконъ классной и столовой. Но все строеніе отличалось прелестью старины. Стѣны, выбѣленныя шаршавой известкой, были наполовину скрыты подъ роскошной растительностью вѣковыхъ миртъ и вьющихся розъ. Садъ, занимавшій четверть акра, гдѣ цвѣты и овощи дружно, по-братски, росли рядомъ, былъ наполненъ яркими штокъ-розами и гвоздиками, густыми кустарниками лаванды, нѣжнымъ благоуханіемъ которыхъ былъ насыщенъ лѣтній воздухъ, и рядомъ красовались пунцовые цвѣты скромныхъ бобовъ, сѣровато-голубой цвѣтъ лука.
Въ это утро, школьный домъ показался Эдмонду прелестнѣйшимъ жилищемъ. Ему припомнился пароходъ, долгое, утомительное путешествіе въ Демерару, и ему захотѣлось остаться тугъ и промѣнять на мирную жизнь, полную безконечной радости, тотъ удѣлъ, который Провидѣніе отвело ему въ совсѣмъ иной сферѣ жизни.