-- Я полагаю, что этотъ джентльменъ вашъ отецъ? сказалъ онъ Сильвіи вопросительно.
-- Да, сэръ Обри.
-- Очень радъ съ вами познакомиться, м-ръ Керью, промолвилъ баронетъ снисходительно.-- Вчера я не видалъ васъ въ саду.
-- Нѣтъ, сэръ Обри. Дѣтскій праздникъ единственный день, въ который я пользуюсь отдыхомъ. А такъ какъ я не особенно крѣпкаго здоровья, то и предоставляю болѣе молодымъ и веселымъ людямъ забавлять дѣтей. Я даже думаю, что мое присутствіе заставило бы ихъ по привычкѣ выкрикивать свои таблицы умноженія.
-- Очень вѣроятно, сказалъ сэръ Обри, смѣясь тѣмъ легкимъ машинальнымъ смѣхомъ, привычка къ которому пріобрѣтается въ хорошемъ обществѣ.
-- Вполнѣ справедливо, м-ръ Керью. А эта молодая дѣвушка ваша младшая дочь?
-- Это моя единственная дочь, сэръ Обри, мое единственное дитя.
-- Вотъ какъ! Вы, я думаю, очень ее любите?
Джемсъ Керью посмотрѣлъ на дочь съ недоумѣніемъ, сознавая, что ему слѣдовало бы сказать что-нибудь нѣжное -- дать волю душевному порыву, какого можно было ожидать отъ отца единственнаго дѣтища. Но ни отецъ, ни дочь не привыкли къ сердечнымъ изліяніямъ, и у м-ра Керью не оказалось на-готовѣ необходимыхъ для того словъ.
-- Мы очень хорошо съ нею ладимъ, сказалъ онъ, стараясь изъ всѣхъ силъ принять нѣжный тонъ: но я опасаюсь, что она порядочно скучаетъ при нашемъ образѣ жизни.