-- А что, развѣ вы ихъ всѣхъ обобрали, всѣхъ разорили, тѣхъ франтовъ и поклонниковъ, которые только и клялись, что хорошенькой м-съ Карфордъ?
-- Мнѣ нужно такъ немного, Джемсъ, умоляла бѣдная женщина, не отвѣчая на насмѣшки. Я прошу такой бездѣлицы.
-- Я этому очень радъ, воскликнулъ м-ръ Керью, моя обстановка не можетъ возбуждать блестящихъ надеждъ. Неужели, сударыня, вамъ нужно объяснять, что все, чего я могъ добиться за все это время: это -- куска хлѣба для себя и моего ребенка? Достаточно взглянуть, какъ я живу, чтобъ убѣдиться въ этомъ.
Онъ оглянулъ комнату съ невыразимымъ презрѣніемъ, между тѣмъ какъ женщина вглядывалась въ него своими впалыми, грустными глазами.
-- Эта комната -- дворецъ, Джемсъ, въ сравненіи съ тѣми трущобами, въ которыхъ я жила, сказала она въ отвѣтъ.
Она нерѣшительно, какъ-бы сомнѣваясь, не будутъ ли оспаривать ея право сидѣть въ этой комнатѣ, сѣла у стола, гдѣ мерцаніе единственной свѣчи озарило ея увядшее лицо.
Одного бѣглаго взгляда достаточно было, чтобы убѣдиться, что лицо это было нѣкогда очень красиво. Большіе каріе глаза, казавшіеся еще больше отъ худобы щекъ, не взирая на мрачное выраженіе, не вполнѣ еще утратили свой блескъ. Ни годы, ни горе не могли измѣнить нѣжныхъ очертаній лица, и совсѣмъ тѣмъ на немъ лежала печать изнеможенія и окончательнаго разрушенія. Никогда больше не заиграетъ краска или жизнь въ лицѣ этой увядшей красавицы. Для человѣка, видавшаго ее во цвѣтѣ лѣтъ, эта женщина могла показаться привидѣніемъ. Школьный учитель нѣсколько минутъ задумчиво вглядывался въ нее, потомъ отвернулся со вздохомъ. Такое разрушеніе тяжелѣе смерти.
Да! она когда-то была очень хороша собой! и лицо ея было поразительно похоже на другое лицо, цвѣтущее молодостью и красой. Эти глаза напоминали глаза Сильвіи, но только Сильвіи старухи. Эти нѣжныя черты лица были созданы по ея образу и подобію. Но ослѣпительный цвѣтъ лица, придававшій Сильвіи такое сходство съ картинами Тиціана, былъ навѣки утраченъ. Лицо этой женщины было блѣдно и совсѣмъ безцвѣтно. Волосы, въ безпорядкѣ падавшіе на ея строго очерченный лобъ, такъ же выцвѣли, какъ и поблекшія щеки. Если когда-нибудь призракъ красоты блуждалъ по землѣ, то онъ олицетворялся въ этой женщинѣ. То было привидѣніе, словно говорившее молодости и красотѣ: смотрите, какъ мимолетны ваши чары!
Самая одежда этой женщины повѣствовала о загубленной жизни.
Измятое сѣрое шелковое платье, протертое по швамъ, запятнанное и засаленное отъ времени,-- жалкій оборвышъ шали, бывшей когда-то черною кружевною, но теперь походившей цвѣтомъ на траву Гайдъ-Парка въ концѣ жаркаго лѣта; шляпа, сшитая изъ обрѣзковъ, выброшенныхъ портнихой, перчатки -- послѣдняя уступка цивилизаціи, ссѣвшіяся подъ вліяніемъ непогоды до того, что едва покрывали исхудалыя пальцы -- все это свидѣтельствовало объ изысканной нищетѣ, достигшей своихъ крайнихъ предѣловъ.