Она смотрѣла на Сильвію, какъ на личность низшаго происхожденія, которая, быть можетъ, нѣсколько опередила другихъ дѣвушекъ одинаковаго съ нею общественнаго положенія.
-- Да, отвѣчала Сильвія, книги составляютъ единственное утѣшеніе, когда живешь въ такой глуши, какъ здѣсь. Я особенно люблю читать нѣмецкія книги, когда случается достать ихъ. Онѣ наводятъ на размышленія.
Миссъ Рочдель взглянула на нее съ удивленіемъ.
-- Вы читаете по-нѣмецки? спросила она.
-- Да, я самоучкой научилась французскому и нѣмецкому языкамъ, когда мнѣ еще не было пятнадцати лѣтъ. Конечно, пап а помогалъ мнѣ, но очень немного.
-- Это дѣлаетъ вамъ большую честь, сказала Эсѳирь.
-- Я это сдѣлала вовсе не ради похвалъ, небрежно отвѣчала Сильвія.-- Мнѣ просто хотѣлось въ оригиналѣ познакомиться съ сочиненіями, о которыхъ я читала въ другихъ книгахъ -- Гёте, Шиллера, Виктора Гюго, и такъ далѣе. Я не желала чувствовать себя исключенною изъ міра, который они создали.
Эсѳирь была поражена. Она прошла медленнымъ академическимъ шагомъ чрезъ всѣ премудрости грамматики на трехъ европейскихъ языкахъ, прочла Сильвіо Пеллико по-итальянски, нѣсколько слащавыхъ нѣмецкихъ повѣстушекъ, изъ разряда басенъ, приспособленныхъ къ пониманію шестилѣтнихъ дѣтей. Она могла говорить но-французски, строго придерживаясь грамматическихъ правилъ, и съ монггемптонскимъ акцентомъ, позаимствованнымъ ею отъ французско-швейцарской гувернантки; что же касается чтенія Гёте или Шиллера, то за исключеніемъ тѣхъ гомеопатическихъ дозъ, который отпускаются въ избранныхъ хрестоматіяхъ, миссъ Рочдель и во снѣ не мечтала о такой премудрости.
Она не могла подавить легкаго вздоха, въ которомъ можно было бы подмѣтить легкую зависть, если бы чувство это могло найти доступъ въ такую безкорыстную душу.
-- "Какую пріятную собесѣдницу долженъ находить въ ней Эдмондъ", подумала она, "и какою глупою кажусь я въ сравненіи съ нею".