-- О миледи, говорят, что вы очень добры и милостивы к бедным людям... Позвольте же мне взглянуть на моего... виновата... я хотела сказать, на сэра Руперта. Больше я не прошу ничего.
-- Но вам уж сказано раз и навсегда, что сэр Руперт не желает вас видеть, -- подхватил сторож, следивший за этим разговором. -- Я сказал ей это, миледи. Она пришла сюда часа два тому назад и просила позволения повидаться с сэром Рупертом; я ей объяснил, что это невозможно. Тогда она решила подождать здесь сэра Руперта, хотя я говорил, что он едва ли выйдет куда-нибудь, так как ему вреден холодный воздух. Потом она настойчиво начала просить передать ему оторванный от старого конверта клочок бумаги, на котором карандашом написала свое имя. Она долго просила, вопила и плакала, пока я не отослал своего сына с этим клочком бумаги в замок. И что же вышло? Мой сын вернулся и сказал мне, что камердинер посоветовал ему никогда больше не брать на себя подобных поручений. Дело в том, что сэр Руперт, взглянув на этот клочок бумаги, затрепетал от гнева и произнес проклятие, а потом сказал, что если он еще раз увидит это имя, если ему будут надоедать подобными глупостями, то он заставит назойливых просителей познакомиться с тюрьмой.
-- А! Он это сказал?! -- воскликнула незнакомка, падая на скамейку с выражением отчаяния. -- Он решился сказать такие бессердечные, ужасные слова... Господи Боже мой!
Леди Лисль соскочила с лошади и бросила поводья провожавшему ее груму.
-- Ведите лошадь в стойло, а я отведу эту женщину к себе, -- сказала она.
-- Ну уж это не дело! Беспокоить сэра Руперта с его слабым здоровьем разговором с бродягами! Мало ли их в графстве! -- дерзнул заметить сторож.
-- Молчать! -- крикнула леди и сказала, обратись к незнакомке: -- Идите со мною и расскажите мне, чего вы добиваетесь. Кто вы и что вам нужно от сэра Руперта Лисля?
-- Вам, вероятно, приходилось слышать мое имя, миледи. Я знала сэра Руперта еще в дни его детства и делала все, что можно было сделать при моей страшной бедности, чтобы ему жилось у меня попривольнее. Затем явились люди, которые встали между мною и им... Подчиняясь их влиянию, он уехал, не взяв меня с собою.
Женщина зарыдала, а потом добавила вполголоса:
-- Все мои усилия уберечь его от дурного влияния не имели успеха... Но я никак не думала, чтобы он способен обойтись со мною так бесчеловечно.