Не успел он произнести это, как вошла Клэрибелль, ведя за руку сына. Личико ее под соломенной шляпкой лучилось улыбкой, на плечах была прозрачная накидка с кружевами.
-- Клэрибелль, -- начал капитан, когда они сели в фаэтон, на запятках которого стояли два грума, -- вы сегодня так очаровательны, что не откажите мне в милости, о которой я хочу просить вас.
-- Ну так выскажите вашу просьбу, Артур, -- ответила она весело.
-- Мне бы хотелось провести с вами эту осень за границей, -- сказал он, глядя на нее с беспокойством.
-- За границей?.. Хорошо!.. В Париже?
-- Дальше Парижа.
-- Дальше Парижа?!. В Италии? В Германии?
-- Нет, ни в одной из этих стран... я хочу заставить вас предпринять настоящее путешествие, Клэрибелль, я хочу увести вас в пустыню, довести до Геркулесовых столбов. Согласны ли вы на это?
-- Но туда же, кажется, никто не ездит, -- заметила она.
-- А зачем нам ехать туда, где бывают все, Клэрибелль? Нам нет необходимости отправляться в Баден, чтобы видеть лондонских лавочников, спускающих состояние за рулеткой, или в Неаполь или Флоренцию, чтобы слушать болтовню туристов с путеводителем Муррая в руках. Нет, Клэрибелль, я мечтаю похитить вас у общества... Хотите следовать за мною?.. Если вы любили меня когда-нибудь, скажите "да", -- добавил он с каким-то странным подъемом. -- Скажите же "да", моя возлюбленная, и дайте мне возможность бежать с вами из этой проклятой страны!