Эти два слова были произнесены таким чудным голосом, что, казалось, он проникал прямо в душу, затрагивая в ней самые тонкие, самые нежные струны. Миссис Варней появилась на пороге гостиной и остановилась в дверях, так что ее можно было принять за прекрасную картину в раме, а зеленая бархатная драпировка двери довершала иллюзию. Свет из большого окна передней падал прямо на молодую женщину, и она была так прелестна, что, казалось, солнце сосредоточило на ней все свои лучи, оставляя окружающих в тени. На ней было шелковое платье, расшитое серебром, с фиолетовыми бантами и бахромой. Черная круясевная шаль спускалась с ее плеч и красивыми складками падала вокруг ее талии. Она была без шляпки, и ее темные локоны, откинутые назад, в беспорядке вились вокруг шеи. В лице ее было много чисто восточных черт: небольшой тонкий нос, черные томные продолговатые глаза, полузакрытые длинными шелковистыми и тоже совершенно черными ресницами. Полные губы ее были ярко-красными, а лицо смуглым и бледным. Эта роскошная красота в сочетании с детским выражением лица была полна какого-то особенного обаяния. Враги ее, не смея отрицать, что она прелестна, приписывали ей еврейское происхождение -- вот и все, что они могли сказать о ней предосудительного.
Несколько минут она стояла неподвижная, как статуя: казалось, что она ждет, когда пройдут восторг и удивление, вызванные ее появлением, -- а потом, протягивая свою маленькую ручку, обтянутую изящной перчаткой, подошла к капитану, который тоже смотрел на нее, как будто видел ее в первый раз.
-- Капитан Вальдзингам, неужели вы совсем забыли Калькутту? -- спросила она.
-- Забыл Калькутту?.. Я готов биться о заклад, что нет, -- с громким смехом заметил майор.
-- Вовсе нет, миссис, -- ответил Артур, -- почти для всех прошлое -- весьма дорогостоящий учитель, но он был бы плохим, если б мы так скоро забывали его уроки.
-- Он читает нравоучение, как автор какого-нибудь романа в последней главе, -- сказал майор, продолжая смеяться... -- Старый лис! Устроился-таки наконец, как выражаются у нас, по ту сторону пролива. Однако, Артур, представьте-ка друг другу наших дам.
Смуглое лицо капитана омрачилось еще больше.
-- Это едва ли необходимо, -- ответил он. -- Мы с женой завтра отправляемся на материк... Пойдемте, Клэрибелль, пойдемте, баронет.
Он взял мальчика за руку и направился к библиотеке, решительно повернувшись спиною к майору и его прекрасной жене. Миссис Вальдзингам посмотрела на него с недоумением. Он часто бывал резким и странным, но она ни разу еще не видела его таким невежливым и грубым. Майор между тем ничуть не смутился: он тихо засмеялся, и, прежде чем капитан Вальдзингам успел выйти из передней, запел своим прекрасным тенором: "Не уходи, настал твой час!"
Артур Вальдзингам вдруг остановился, будто увидел перед собой дуло пистолета.