-- Как вас интересует это ружье, мой друг!.. Посвятите мне хоть пять минут вашего внимания, и вы убедитесь в безосновательности ваших подозрений. В окрестностях Севеноака, что в графстве Кент, есть превосходные леса, один из которых сделался пристанищем браконьера. Осенью 1835 года дичь начала исчезать в этом лесу с невероятной быстротой, что возбудило справедливое негодование владельца и его сторожей. Один из последних, человек смелый и предприимчивый, шести футов роста, сказал своему господину, что надеется поймать виновника. "Я его знаю, -- добавил он. -- Это трусливая собака по имени Джозеф Бирд. Видели, как он продает дичь в Севеноаке. Я простил бы ему, если б он охотился, как все остальные: тогда можно было бы скорее изловить его, но он незаметно подкрадывается, хватает дичь из-под самого вашего носа -- и ускользает. Но я слежу за ним и заставлю его заплатить за все наши убытки!"
Быть может, эти слова достигли ушей Джозефа Бирда, потому что через неделю сторожа нашли в лесу с простреленной головой. Пошли по следам, местами обагренным кровью. Хирург одной из окрестных деревень заявил, что на рассвете к нему приходил какой-то человек с просьбой перевязать ему ногу (он был ранен пулей) и что в лучшем случае он мог остаться хромым. Этим человеком был Джозеф Бирд.
Жена сборщика пошлин видела его утром, как он перескочил через шлагбаум и попросил извозчика, ехавшего в Лондон, взять его с собой. После обеда о преступлении стало известно всей округе, но с тех пор полиции ни разу не пришлось встретить Джозефа Бирда. Я сильно опасаюсь, что если бы он не скрылся, то попал бы в тюрьму! -- насмешливо заключил Гранвиль.
Жильберт Арнольд был близок к обмороку. Майор -- вероятно, в великодушном стремлении предупредить его падение, -- схватил его за правую ногу и, быстро подняв штанину, поднес к ней свечку:
-- Черт возьми! -- воскликнул он. -- Эта рана тоже от выстрела и удивительно похожа на рану Джозефа Бирда. Я думаю, что вы не совсем хорошо владеете этой ногой, мой добрый Арнольд.
"Добрый" Арнольд с глухим рычаньем одернул штанину.
-- Мне кажется, мой достойный друг, -- продолжал майор вставая, -- что мы начинаем понимать друг друга. Если бы я не нуждался в вас, то не примчался бы сюда с курьерским поездом, чтобы рассказать вам историю Джозефа Бирда. Вот вам десять фунтов стерлингов, которые помогут вам переселиться в Лондон вместе с женой и сыном. Распустите слух, что едете в Америку. Вот еще фотография дома, в котором вы остановитесь и где будете ждать дальнейших инструкций... вы их получите или лично от меня, или через моего слугу Соломона. Примите к сведению, что совесть чиста у меня: я не совершил за всю свою жизнь никакого злодейства. Если вас завтра вызовут в суд в качестве свидетеля против моей особы, вы сможете рассказать только, что я приезжал с целью поведать вам кое-что о Джозефе Бирде. Меня сочтут эксцентричным -- и ничего больше... Помогите мне одеться.
Майор накинул плащ, надвинул на глаза шляпу и вышел из сторожки.
-- Будь ты проклят! -- пробормотал сторож ему в спину. -- Как ему удалось разузнать все это? Быть разоблаченным после десяти лет... десяти долгих, мучительных лет! Сделаться его лакеем... превратиться в рогожу, о которую он будет вытирать ноги... О, будь он проклят! Будь проклят!
Он бросился стремительно к ружью, снял его и вышел на засыпанную снегом аллею.