-- Мне не следовало предаваться воспоминаниям... я огорчил тебя. Но сегодня я чувствую странное желание говорить об этом... кинуть взгляд на прошлое, которое все было громадным заблуждением, с начала до конца... Я думаю о том, сколько энергии было затрачено напрасно, сколько сил израсходовано на сущие безделицы... сколько я перенес горя и стыда...
-- Артур!.. Артур!.. -- тоскливо сказала Клэрибелль.
-- Клэрибелль, мы вместе уже пятнадцатый год, и в течение всего этого времени вы даже не спросили меня о том, что омрачило мою душу и жизнь! Вы не захотели узнать о скорбной тайне, которая сделала меня необщительным, невнимательным, недовольным, скучающим, несчастным человеком!
-- Я не смела расспрашивать вас об этом, Артур!
-- Бедняжка!.. -- сказал он. -- Впрочем, оно и лучше!.. Лучше мне умереть со своей печальной тайной... Вы похороните меня в Лисльвудском склепе, не так ли, Клэрибелль? Прикрепите к алтарю мраморную дощечку, на которой будет красоваться надпись, что я был лучшим из мужей и превосходнейшим из людей... вы сделаете это для меня, мой белокурый друг?
-- Артур, как вы можете говорить об этом?
-- Я говорю так вследствие убеждения, что не доживу до пятидесяти лет, и сегодня оно стало несравненно сильнее!
-- Артур!.. -- с упреком проговорила Клэрибелль.
Лицо ее стало тоскливым; она встала с дивана и подошла к мужу.
-- Сядьте на место, Клэрибелль, -- сказал капитан. -- Если шум у меня в ушах, мрачная тень, так часто застилающая мне глаза, и спазмы, сжимающие грудь, -- если все эти симптомы, которые особенно усилились сегодня, не обманывают меня, то я скоро умру! Будьте доброй матерью моему сыну, Клэрибелль, и иногда вспоминайте обо мне, когда меня не станет.