Иллюстрировалъ для журнала "Огонекъ" худ. ИВАНЪ МЯСОѢДОВЪ,
1.
Антонія ревновала.
А если гитана ревнуетъ, она, какъ и во всемъ, не знаетъ ни удержу, ни мѣры. Такъ и Антонія... Она по цѣлымъ днямъ сидѣла у себя въ дорогомъ номерѣ отеля "Мадридъ", злая-презлая, капризная, одѣтая кое-какъ, вѣрнѣе никакъ не одѣтая,-- въ туфляхъ на босу ногу, въ криво застегнутой юбкѣ и въ сорочкѣ, хотя и тончайшаго батиста, но рваной.
Подсмотрѣлъ бы теперь въ замочную скважину кто-нибудь изъ богатыхъ и праздныхъ мужчинъ, сходившихъ съ ума по гитанѣ и въ Парижѣ, и въ Лондонѣ, и въ Петроградѣ, во всѣхъ большихъ городахъ, гдѣ озаренная огнями рампы, въ сверкающемъ блесками костюмѣ, въ сиреневомъ сомбреро и съ алымъ цвѣткомъ въ зубахъ, плясала Антонія свои змѣиные знойные танцы.
Но и сейчасъ, далеко не поэтически и ужъ слишкомъ по утреннему одѣтая Антонія все же красива, очень красива. Гордый, тонкаго рисунка, носъ съ горбинкою, густые, черные, блестящей синевою отливающіе волосы, причесанные высоко "башнею", какъ носили мавританскія женщины. Длинныя рѣсницы темныхъ миндалевиднаго рисунка, глазъ. Пушокъ надъ верхней губою. Линія этихъ губъ -- жестокая, презрительная...
Что-то мощное, животное, притягивающее въ длинной, упругой и въ тоже время съ виду полной шеѣ, по сравненію съ которой голова кажется маленькой. Вся Антонія -- гибкая, пластическая и не даромъ въ тѣхъ танцахъ, гдѣ больше акробатики, чѣмъ танцевъ, она затмила Сахаретъ, свободнѣе и легче повторяя знаменитый трюкъ ея, когда она поднимаетъ вертикально ногу, держась зубами за подвязку...
Антонія ревнуетъ... Здѣсь и злоба къ соперницѣ, и оскорбленное самолюбіе, и желаніе растерзать на куски этого негоднаго Луиса. Да отвернется отъ него ликъ Мадонны съ дивной миніатюры Мурильо, которую онъ всякій разъ, отправляясь на корриду, беретъ съ собою въ часовню пляццы де-торросъ!...