Действительно графиня Калантарова, эта полуобнаженная, откинувшаяся в томной сладострастной неге темноволосая красавица -- местами пожухла. Калантаров, превосходно чувствуя себя, точно ни души кругом, -- с палитрой и кистями, твердыми ловкими ударами бросал на холст мазки. Около с любопытством -- быть может, они видели впервые, как работает художник, к тому же интересный -- останавливались дамы. Калантаров видел это и кокетничал.
Бочаров хватал товарищей за руки, оттягивал их вниз и шипел:
-- Господа, что он делает?.. Срамит нас, ведь, это же неприлично! Не имел раньше времени? Вот я ему скажу, подойду и скажу... Иллиодорушка, брось, неудобно -- взял он его за локоть.
-- Все вам неловко, дикари! Сейчас кончу. А если будешь мешать, я украшу твой античный нос свинцовыми белилами...
-- Вот человек! -- жаловался кому-то Антип Саввич, скребя затылок. Вдруг краска сбежала с его румяного лица, он замер и впился почтительным любящим взглядом в пергаментного высохшего старика, во всем черном, с бритым лицом и в очках, скорей не живого человека, а мумии одного из Рамзесов, чудом вставшей из гробницы и одетой в европейское платье. Высохшая мумия -- был могущественный знаменитый своим изуверством сановник, граф Причетников. Сын дьякона, Причетников получил графство за верную службу Царю и отечеству. Бочаров знал государственного человека лишь по фотографиям, но это не помешало ему отвесить Причетникову низкий поклон.
Мутные выцветшие глаза графа увидели "Положение во гроб" еще издали. Не останавливаясь, он пошел прямо к картине. На цыпочках, в перевалку, поспешил за ним сияющий Бочаров. Он старался сохранить расстояние между собою и Причетниковым шага в четыре.
Пред "Положением во гроб" стояла группа из нескольких человек. Не желая смешиваться с нею, Причетников остановился поодаль.
-- Ваше сиятельство!
-- Ваше высокопревосходительство!
Он обменялся рукопожатием с тучным военным генералом.