- Отчего это? Повоевать захотелось?
- Да, повоевать. И еще... - он как-то замялся, - еще любовь к родине.
- Любовь к родине? - сощурила восточные миндалины свои Лара. - Нас этому в институте не учили...
- И это очень плохо! - подхватил Юрочка. - И нас в лицее тоже не учили. Над патриотизмом смеялись не только левые, но и правые. И вот понадобилась война, и какая война, чтобы всколыхнуть это чувство! У одних спавшее, а у других... - и, не кончив, махнул рукой: вместе с широким книзу рукавом она походила на крыло птицы.
Лару нельзя было назвать недалекой женщиной, Но она не жаловала отвлеченных бесед.
- Какой на вас чин, Юрочка?
- Я, я, видите ли, прапорщик, - сконфузился он за свою одинокую звездочку на погонах, - но через два-три месяца, если, конечно, ничего особенного не случится, я буду произведен в корнеты.
- Корнет звучит гордо, - улыбнулась Лара. - Но, кстати, в какой части вы служите? Что-то вроде казаков?
- Лариса Павловна, да вы откуда? С луны? - всплеснул руками негодующий Юрочка. - Неужели вы не слышали про славную туземную кавказскую конную дивизию?
- Ах, это! - спохватилась Лара. - Так бы и сказали! Конечно, слышала: Дикая дивизия? Там у вас Напо Мюрат?