— Я там год изучал итальянскую школу.
— О, да вы кавалерист Божьей милостью! Ах, эта русская конница! Лучше ее на свете нет… Садитесь, ротмистр.
— Куда прикажете, Ваше Величество?
Только и было всего в комнате парта да стул возле преподавательской «кафедры».
— Садитесь там, — указал король на «кафедру», — вы будете спрашивать, я буду отвечать. Следовательно, мое место будет здесь, — и Адриан сел на парту, но не на скамью, а на отлогую доску в чернильных пятнах. — Я к вашим услугам. Задавайте вопросы, и мы вместе будем решать, что для печати и что — нет. Кроме того — условие: когда интервью будет у вас готово, я его процензурую с графом Видо… Вернее, цензуровать будет граф, я же буду отстаивать по мере сил то, что ему покажется недипломатическим и резким.
— Ваше Величество, я боюсь, что интервью после такой цензуры… значительно… как бы это сказать… побледнеет…
— Не бойтесь!.. Я как-нибудь отвоюю у графа самое яркое и ценное для вас и для вашей газеты. Итак…
— Ваше Величество, как вы изволите смотреть на вооруженное вмешательство в целях свержения большевиков и большевизма? — спросил Калибанов. Голос его почти не дрожал. И он почти владел, вернее, понемногу овладевал собой… Казалось, что молодого короля он знает давно-давно — так влияла чарующая простота Адриана.
13. ДОСТАТОЧНО ТРЕХ ТЕЛЕГРАММ
Адриан забросил ногу на ногу и обеими руками охватил колено.