— Слушай, каналья, я считаю до трех раз. После третьего будет уже поздно. Ты примешь морскую ванну вместе со своими фланелевыми штанами. Итак: раз, два…
— Ваша Светлость, нет, я… я уже говорю!
— То-то же. Имена?
— Имена? Я не могу! То есть я могу, но… не смею. Нет, нет, я уже говорю, только не бросайте меня…
— Я и без тебя знаю. Я только хочу, чтобы ты подтвердил. Фанарет и Мекси?
— Ваша Светлость, вы же сами знаете. За что же мне эта испанская инквизиция… — уже понемногу приходил в себя Цер, уверенный, что теперь уже морская ванна не грозит ему и его белым панталонам. Увы, миновала одна гроза, надвигалась новая.
Князь решил использовать до конца эту встречу. Он вынул карандаш и записную книжку.
— А теперь не угодно ли начертать здесь свой автограф?
Цер недоумевал: это еще что такое? На мгновение даже мелькнуло, что князь и в самом деле желает иметь его автограф: Ансельмо Церини. Но это дикое предположение рассеялось при первых же словах Мавроса.
— Пиши. Пиши то, что я тебе продиктую