Князь прошептал сквозь стиснутые зубы:
— Если посмеешь обратиться к ним за помощью, горе тебе!
Но Цер «посмел». Это была смелость труса, труса в безвыходном положении. Кинув на землю карандаш и записную книгу, он, раскрыв, словно для объятия, руки, бросился к одному из карабинеров, умоляя на ужасном французском языке:
— Капитэн, колонель, сове муа, силь ву пле! Сове муа![8]
Спокойно, не двигаясь с места, наблюдал князь эту сцену.
Изумленные карабинеры изумились еще больше: какое насилие мог учинить этот породистый, с военной выправкой джентльмен над этим субъектом со шрамом во всю щеку?
Старший по чину и по возрасту карабинер, с углом на рукаве, обратился к Мавросу, подмигивая на Церини:
— Он сумасшедший?
— Хуже, он бандит!
— Сеньор имеет против него какие-нибудь осязательные улики?