И все-таки упрямый князь не сдавался.
Вынужденный оставить Язона в покое, он решил действовать и влиять с другой стороны. Он хотел сделать своей сообщницей Дианиру. Он сказал ей:
— Княжна, то, чего не дано нам, мужчинам, то дано вам, женщинам. Повлияйте на принца.
— В каком смысле?
— В таком, что когда пробьет час, а он пробьет несомненно, Его Величество, когда народ его позовет, взял бы власть в свои руки. Я его знаю с детских лет. Сочетание благородного сердца с сильной волей даст в его лице превосходного короля. Он вернет страну к счастью, и она вновь зацветет, как цвела при его державных предках.
Маврос говорил еще и еще, убедительно, горячо, но, увы, сочувствия не встретил.
Выслушав его, Дианира сказала:
— К сожалению, князь, я не могу вам содействовать.
— Не могу или не хочу? — почти с раздражением подхватил Маврос.
— И то, и другое, — не могу и не хочу! В беседах с принцем, вскользь, правда, мы касались этого вопроса, вопроса для него весьма наболевшего. Это рана незажившая, острая, и касаться ее не следует. Необходимо все предоставить времени, хотя сомневаюсь, чтобы вашу беззаветную преданность принцу… Я вполне вам сочувствую, но, к сожалению, решительно ничем не могу быть полезной. Кроме того, угодно вам выслушать мой личный взгляд?