Продолжение беседы Вера слышала через дверь. Стучала посуда, стучали ножи.
— Наливай!
— Держи рюмку… держи… да…
— А водка холодная…
И чем больше друзья вливали в себя холодной водки, тем громче развязывались словоохотливые языки.
— Ну, как в общем живешь, Евгеша? Живешь… да…
— Да вот, понимаешь, возни до черта мне с этим самым Корещенкой! Охаживаю около да вокруг — ничего не выходит! И раньше эта морда Юнгшиллер покоя не давал мне — вынь да положь ему чертежи корещенковских «истребителей», а теперь, как началась война, дует меня и в хвост и в гриву!
— Это понятно. Да… Немцам только намекни, а уж они при своей технике живо соорудят какие угодно истребиттели… Давай рюмку… Холодная, люблю, знаешь, когда графинчик вспотеет… Вспотеет… да… Ну, какая там еще ерундовина у тебя на заячьем меху, неужели так и сядешь в калошу?
— Твое здоровье, дружище… Зачем садиться, не таковский я человек!
Вера Клавдиевна завтракала у себя. Вначале машинально слушала, но когда собеседники заговорили о том, что немцы с их техникой сумеют быстро использовать новое изобретение русского человека, нож и вилка застыли в ее руках, да и она вся застыла, вслушиваясь, боясь проронить хоть единый звук, боясь, что субъект в военной форме и Седух либо начнут говорить тише, либо перейдут к другой теме…