Урош, спокойно разобравшись в этой человеческой сутолоке, наметив себе щеголеватого приказчика, — они все здесь на одно лицо, вылощенные, с иголочки, — обратился к нему:
— Можно видеть господина Юнгшиллера?
Приказчик оглядел Уроша с головы до ног.
— Если… если они вас примут… Они очень заняты… Во всяком случае, попробуйте… Возьмите ближайший ассансер, поднимитесь в четвертый этаж, пройдите в конец коридора. Господин Юнгшиллер в башне. О вас доложит курьер.
«В башне» — это звучало внушительно, даже гордо. Словно не купец-миллионер, торгующий платьем, а какой-нибудь средневековой рыцарь.
Урош чуть-чуть улыбнулся углами тонких губ.
Юнгшиллер находился у себя в круглой башне. Этот рыцарь не высматривал купеческих караванов. Он предавался более мирному занятию — читал утренние газеты. Юнгшиллер был в самом ликующем настроении. Куда ни глянешь, какую газету ни развернешь, повсюду бросается наше катастрофа под Сольдау. Юнгшиллер досадовал, что ему не с кем поделиться этой радостью. По крайней мере, сейчас; в этом кабинете со стеклянным куполом вместо плафона и громадным американским бюро, за которым сидел в клубах сигарного дыма Юнгшиллер…
— Это колоссально, это колоссально! — бормотал про себя румяный с двоящимся подбородком австриец.
Открылась дверь. На пороге кабинета-башни вытянулся представительный курьер, весь в галунах и позументах.
— Господин Урош просит доложить о себе…