Весь остаток дня патрон был в мерзейшем настроении. Еще бы! Он так предвкушал в самом недалеком будущем увидеть опереточную примадонну королевой Кипрской и вдруг афронт, да какой! Его, Железноградова, у которого на побегушках особы второго класса, его самым форменным образом выгнал этот нищий… — Нельзя ли выслать этого короля?
— За что?
— Так, вообще, без всяких причин… Я ничего не пожелал бы за право доставить себе это удовольствие…
Железноградов, кормил Обрыдленку в одном из модных трактиров обедом. И как назло, очутился за соседним столиком издатель «Городских тайн» Лиходзеевский.
К концу обеда, за кофе, Мисаил Григорьевич уронил массивный золотой портсигар. Уронил и ждет.
Адмирал, кряхтя, нагибается.
— Не беспокойтесь, ваше высокопревосходительство… Гассан, подними!
Упитанный бритоголовый татарин поднял портсигар.
А на другой день в «Городских тайнах» появился фельетон «Королева Кипрская», где с полными именами и с беззастенчивой откровенностью описывалась неудачная попытка Железноградова выдать Искрицкую за последнего в роде Лузиньянов. Влетело и Обрыдленке за его роль в этом деле. Автор, не щадя красок, — не забыл он и случая с портсигаром, — целиком привел фразу банкира:
«Не беспокойтесь, ваше высокопревосходительство… Гассан, подними»…