— Какой Искрицки? — спросила Карнац, выгадывая время и соображая ответ.
— Не притворяйтесь, пожалуйста… Искрицкая — одна известная артистка, — и, желая присечь колебания Альфонсинки, Елена Матвеевна продолжала. — Если ее нет в числе ваших клиенток — очень жаль…
— Ну, да! Мэ уй, экселлянс! — обрадовалась Альфонсинка. — Она бивает в мой институт… Се не па зюн дам дю монд… но это очинь порядочни женщин, тре комильфо!
— Что вы ей делаете?
— Я ему деляи лицо.
— Скажите, вы очень заинтересованы провести «патриотическую» поставку вашего знакомого?
— Конечни! Я бедни женщин, и я хочу маленький приватный заработок, маленький сюплеман…
— Я берусь вам помочь, но… с одним условием.
— Пожалюста, пожалюста, экселлянс, говорит!..
— В вашей работе возможна оплошность… Ну, рассеянность, что ли… Раз вы делаете госпоже Искрицкой лицо, вы можете перепутать крем, или мазь, или компресс, я уж не знаю что, словом, вы меня понимаете?.. Вчерашняя красавица — сегодня может подурнеть… Какая-нибудь злокачественная сыпь, какие-нибудь лишаи…