— Агент Арканцева. Но вы и об Арканцеве не имеете понятия? Вы там охамились, одичали в своей глуши! Арканцев — молодой сановник, сильный, способный и, это самое главное, в данном случае — наш враг. И хотя он служит в другом ведомстве, чем то, которое интересуется нашими делами, но он — русский патриот, ненавидит немцев… И вот, пронюхав, — как он пронюхал, через кого? — он снарядил Криволуцкого выкрасть Забугину. Разумеется, они до поры до времени так законопатят ее, что сам черт не найдет! А найти необходимо. Сегодня же я брошу по всем радиусам — и на фронт и повсюду — пятьдесят агентов. Этого Криволуцкого мы так или иначе ликвидируем. Вы где остановились?
— Пока нигде, прямо с вокзала и сюда.
— Ступайте! Звоните мне каждый час. До шести — сюда, а от одиннадцати — на «Виллу-Сальватор». Если нужно будет — я вас потребую. Ступайте!..
Шписс, уничтоженный, убитый, откланялся. Оставшись один, Юнгшиллер долго метался по своей круглой башне, как медведь в клетке.
Позвонил в «Семирамис». Его соединили с Урошем.
— Вы свободны? Загляните на минуточку, важное дело…
Спустя четверть часа полиглот, владеющий двадцатью двумя языками, чисто выбритый, в черной визитке, вошел в кабинет. Глаза-буравчики пытливо нащупывали всю громоздкую тушу рыцаря круглой башни, словно желая проникнуть в самое нутро.
— Вот зачем я вас потревожил, вы — каллиграф! Скажите, пожалуйста, можно с такой дьявольской точностью подделать чужой почерк? Мой почерк? Смотрите, сам своим глазам не верю, я это писал или не я?
Урош прочел письмо.
— Ну, что, можно так подделать?