— Будут! Но мы настолько подготовим общественное мнение в Австрии и в Германии, что опровержениям никто не поверит, а если и найдутся скептики, они из патриотизма сделают вид, что не верят. Мне нужен самый факт посещения вами курорта, где имеет в данный момент пребывание Александр. Теперь поняли?
— Теперь понял! Это, черт побери, занятная штука! На всю Европу скандал. Честное слово, такой скандалище!
И субъект, который, по мнению Кнора, должен обладать резиновым носом, усмехнулся, потирая большие, сильные, красные руки…
— Вы неисправимый буффон, Дегеррарди! На все смотрите с точки зрения буффонады. Политика вещь серьезная, и с нею нельзя особенно фамильярничать. Предупреждаю, возьмите себя в руки и там на курорте постарайтесь держаться возможно приличнее и корректнее, а то, чего доброго, вместо того, чтобы скомпрометировать королевича, вы скомпрометируете сами себя с первых же слов. И он говорить не захочет с вами.
— Не бойтесь, господин полковник, лицом в грязь не ударю! В случае необходимости я умею держать фасон. Как-никак я бывший министр полиции Албанского княжества.
— Будем надеяться! А теперь, бывший министр, — проваливайте, я хочу побыть один…
Дегеррарди ушел. Кнор, закурив новую папиросу, глядел туда через Дунай, где горел синими, красными и желтыми огоньками Землин. Австрийский полковник размечтался о будущем, самом недалеком будущем… Пройдет месяц-другой, и как-то развернутся события? Во всяком случае, уже наверное он, Август Кнор, не будет наслаждаться теплым летним вечером, сидя на этой скамеечке…
«Мы накануне великих событий», — подумал австриец, именно этими словами подумал.
Было тихо, совсем тихо. Вставал над рекою молочный туман.