«Ассириец» незаметно исчез, — теперь он здесь лишний, совсем лишний.
Быстро, быстро бегущие шаги… Сильным объятием подхватил Загорский слабеющую Веру.
— Ты, Дима, ты? — только и могла вскрикнуть, чувствуя, что темнеет в глазах, подкашиваются ноги… И бессознательно проводила руками по его лицу, словно не веря, как слепая, которая хочет убедиться, действительно ли это перед нею черты любимого, дорого человека…
20. С УЗЛОМ НА СПИНЕ
Третий эскадрон второго кирасирского полка Марии-Луизы вместе с полусотнею велосипедистов и полуротою гренадер занял баронское имение Лаприкен. Шписс, точно близких родных, встретил желанных гостей…
Кирасиры, как на параде, щеголяли в своих тяжелых медных касках, в тяжелых сапогах с раструбами и варварскими звездчатыми шпорами.
Высокий белобрысый лейтенант фон Гольстейн, подобно большинству германских лейтенантов, был любителем прекрасного пола, — находя, что женщины — женщинами, а война — войною. Одно другому не помеха.
Он обратил свое благосклонное внимание на Труду. Но сначала посоветовался с управляющим:
— Как вы думаете, господин Шписс?
— Как я думаю, господин лейтенант? Если хотите знать мое мнение, самое лучшее — оставьте ее в покое!