Длинное дождливое время года подходило къ концу. Приближеніе весны сказывалось въ наливающихся почкахъ и шумящихъ потокахъ, катившихся съ горъ. Еловые лѣса издавали свѣжій, смолистый запахъ. Азаліи уже были покрыты почками, и надъ могилой Смита зазеленѣла нѣжная травка.
На улицахъ города прибито было нѣсколько афишъ, возвѣщавшихъ, что знаменитая драматическая труппа дастъ нѣсколько представленій, и новость эта произвела большое волненіе и великія ожиданія среди учениковъ и ученицъ нашей школы. Учитель обѣщалъ Млиссъ, что сведетъ ее въ театръ, и сдержалъ свое слово.
Исполненіе было самое посредственное; мелодрама не была достаточно плоха, чтобы вызвать смѣхъ, и недостаточно хороша, чтобы взволновать. Но учитель, повернувшись со скучающимъ видомъ въ Млиссъ, былъ изумленъ и даже почувствовалъ нѣчто къ родѣ угрызенія совѣсти, замѣтивъ потрясающее дѣйствіе, какое производило зрѣлище на ея впечатлительную натуру. Кровь бросалась ей въ лицо съ каждымъ біеніемъ ея маленькаго сердечка. Ея маленькія страстныя губки были раскрыты отъ учащеннаго дыханія, глаза расширены, а черныя брови поднята. Она не смѣялась надъ пошлыми шутками комика, потому что Млиссъ вообще рѣдко смѣялась. Она также не прибѣгала къ носовому платку, подобно чувствительной "Клити", которая при этомъ ухитрялась тутъ же перекидываться словечками съ своими поклонниками и бросать кокетливые взгляды на учителя. Но когда представленіе было окончено и зеленый занавѣсъ опустился на маленькую сцену, Млиссъ глубоко перевела духъ и повернулась къ учителю съ утомленнымъ видомъ и съ улыбкой, выражавшей какъ-бы извиненіе.
Затѣмъ она сказала:
-- Отведите меня теперь домой! и опустила рѣсницы, какъ-бы стараясь мысленно воспроизвести все видѣнное ею.
Идучи къ миссисъ Морферъ, учитель нашелъ нужнымъ осмѣять все представленіе.-- Чего добраго, говорилъ онъ, Млиссъ вообразила, что молодая дама, которая такъ хорошо играла, представляла все это взаправду и въ самомъ дѣлѣ влюблена въ джентльмена, который былъ такъ нарядно одѣтъ. Но, вѣдь, еслибы это было такъ, то тѣмъ хуже для нея!
-- Почему! спросила Млиссъ, быстро поднимая опущенныя рѣсницы.
-- О, потому, что онъ при своемъ теперешнемъ жалованьѣ не могъ бы содержать жену и покупать себѣ такія нарядныя платья; да еслибы они были женаты, то не получали бы столько денегъ, сколько получаютъ ихъ теперь, когда только разыгрываютъ влюбленныхъ. Притомъ же, прибавилъ учитель, судьба ихъ уже связана съ другими лицами; какъ мнѣ кажется, мужъ хорошенькой молодой графини собираетъ билеты у дверей, или подымаетъ занавѣсъ, или зажигаетъ свѣчи, или вообще занимается чѣмъ-то въ этомъ родѣ...
Учитель долго разглагольствовалъ на эту тему; Млиссъ взяла его руку въ свои и пыталась заглянуть ему въ глаза, которые учитель рѣшительно отворачивалъ отъ нея. Млиссъ имѣла самое смутное понятіе объ ироніи, хотя сама порою впадала въ сардоническое настроеніе духа, которое одинаково отражалось какъ на ея поступкахъ, такъ и на ея рѣчахъ.
Но молодой человѣкъ не унимался, пока не дошелъ до дверей миссисъ Морферъ и не поручилъ Млиссъ материнскихъ заботамъ послѣдней. Отклонивъ приглашеніе миссисъ Морферъ отдохнуть и закусать, и закрывъ глаза рукой, чтобы избѣжать кокетливыхъ взглядовъ голубоокой Клитемнестры, онъ извинился и ушелъ домой.