-----
Изъ англійскихъ писателей Бретъ-Гаргь особенно удачно пародируетъ Чарльза Рида. Этотъ талантливый и плодовитый писатель отличается своими особенностями въ слогѣ и манерѣ разсказывать, которыя иногда впадаютъ въ шаржъ и наскучаютъ, особенно при назойливомъ повтореніи извѣстныхъ литературныхъ пріемовъ въ цѣломъ рядѣ произведеній. Кромѣ внѣшнихъ пріемовъ, Чарльзъ Ридъ повторяется и въ типахъ, изображаемыхъ имъ. Есть у него, напримѣръ, излюбленый женскій типъ, который неизмѣнно фигурируетъ въ каждомъ изъ его рамановъ. Это типъ женщины, которая женственнѣй самой женственности, граціознѣй самой граціи, но съ мягкими и кроткими внѣшними пріемами скрываетъ извѣстную дозу энергіи и стойкости. Вмѣстѣ съ этими качествами ей нечужды и тѣ слабости, которыя испоконъ вѣка считаются принадлежностью всякой дочери Евы: наивная хитрость, невинное лукавство и тѣ спеціальныя слабости, составляющіе исключительную принадлежность дочерей Альбіона и возводимыхъ Чарльзомъ Ридомъ въ перлъ созданій чопорность и жеманство. Словомъ, типъ обольстительной сирены, сильной своей мнимой слабостью и очаровательной въ своихъ недостаткахъ. Этотъ типъ, весьма удавшійся Чарльзу Риду и заинтересовывающій читателя своей новизной въ лицѣ Люси, героинѣ романа "Любитъ -- не любитъ!", повторяясь неизмѣнно во всѣхъ послѣдующихъ романахъ Чарльза Ряда (напр., въ лицѣ Грэсъ, въ романѣ "Поставьте себя на его мѣсто", въ лицѣ главной героини романа "В ѣ роломство ", и проч.) -- утрачиваетъ свою оригинальность и свѣжесть, и становится приторенъ. Въ послѣднемъ изъ вышеупомянутыхъ романовъ, напр., въ "Вѣроломствѣ", авторъ заставляетъ свою героиню строго держаться свѣтскихъ приличій даже на необитаемомъ островѣ, куда ее выкинула буря, вмѣстѣ съ влюбленнымъ въ нее молодымъ человѣкомъ, которому она не позволяетъ переночевать въ той пещерѣ, гдѣ сама укрывается на ночь, и изъ ложно понятого чувства скромности и стыдливости готова отдать бѣдняка на произволъ расходившимся стихіямъ и даже чуть-ли не на съѣденіе дикимъ звѣрямъ. Чарльзъ Ридъ не налюбуется своей героиней, но всякій безпристрастный и здравомыслящій человѣкъ только плечами пожметъ при видѣ тѣхъ штукъ, которыя она выкидываетъ.
Бретъ-Гартъ, съ свойственной ему чуткостью до всякой фальши, очень ловко выставляетъ въ своей пародіи всю неестественность подобныхъ выходокъ, а также осмѣиваетъ страсть Чарльза Рида, особенно сказывающуюся въ его послѣднихъ романахъ,-- прибѣгать въ внѣшнимъ эффектамъ, нанизывать сенсаціонныя происшествія, накликать на своихъ героевъ цѣлый рядъ всяческихъ бѣдствій, пожаровъ, наводненій, кораблекрушеній и проч. Конечно, всѣ эти страхи оканчиваются обыкновенно, ничѣмъ, и герои, которые, подобно нашему казенному добру, въ огнѣ не горятъ и въ водѣ не тонуть, выходятъ цѣлы и невредимы изъ борьбы съ стихіями и людскимъ коварствомъ, и соединяются узами брака.
Въ пародіи Бретъ-Гарта влюбленные другъ въ друга, герой и героиня, разлучаемые жестокостью родителей, неожиданно улетаютъ на воздушномъ шарѣ.
".......Лэди Каролина упала въ обморокъ. Прикосновеніе холодного носа ея собачки привело ее въ чувство. Она не рѣшалась заглянуть за край лодочки; не рѣшалась взглянуть на разверстую пасть чудовища, готоваго ее поглотить. Она бросилась на дно лодочки и обняла единственное живое существо, спасенное съ ней пуделя. Потомъ она заплакала. Въ эту минуту раздался ясный голосъ, который казалось доносился изъ окружающаго воздуха:
-- Могу я побезпокоить васъ просьбой взглянуть на барометръ?
Она высунула голову изъ лодочки. Литтлъ висѣлъ на концѣ длинной веревки. Она отдернула голову.
Черезъ минуту онъ увидѣлъ ея смущенное, краснѣющее личико, снова выглянувшее изъ лодочки -- блаженное зрѣлище!
-- О, пожалуйста, не забирайтесь сюда! Оставайтесь тамъ, гдѣ вы находитесь, пожалуйста!
Литтлъ повиновался. Само собой разумѣется, что она ничего не смыслила въ барометрѣ и сказала ему объ этомъ. Литтль улыбнулся.